Я почувствовала внутреннюю дрожь, но мои руки оставались тверды. Поймав улыбку Гарри, я навела прицел на мишень. В голове возник голос папы: «Отбрось мысли, абстрагируйся от окружающих. Оружие, которое ты держишь в руках – продолжение тебя». Я сделала глубокий вдох… один… два… выдох… Бах! Бах! Бах! Мишени повалились на деревянный пол одна за другой. Бах! Бах!
– Чёрт! – ахнул Гарри. – У нас больше общего, чем казалось на первый взгляд.
Вернув винтовку на место, я подошла к нему и отбила «пять».
Удивленный работник тира протянул нам две плюшевые игрушки.
– Пожалуй, нам пора, – сказал Гарри, отдав своего медведя мне. – Если мы решим задержаться, то ему придётся выдать нам все свои призы.
Мы шли вдоль парка, освещаемого разноцветными огнями. Тучи расступились, и если приглядеться, то в небе можно было заметить россыпь бледно-жёлтых звезд. Я несла две мягкие игрушки и улыбалась прохожим, чувствуя себя живой впервые за долгое время.
Мы болтали на разные темы. Гарри рассказывал мне, как отец учил его стрелять. Его воспоминания сочились теплом и бесконечной грустью. Я не знала, какая трагедия случилась в их семье, но мне очень хотелось поддержать его, поэтому я переплела наши руки. Гарри удивился, но возражать не стал. Мне нравилась атмосфера, царившая между нами. Мы говорили обо всём, как старые добрые друзья, и многозначительно переглядывались, как пара влюбленных. Однако это не продлилось долго, и вскоре приятный вечер пошёл трещиной.
– Что бы ты хотела обо мне узнать? – спросил Гарри, когда мы присели на скамейку напротив колеса обозрения. – Определимся на берегу: мой любимый цвет – чёрный, мне семнадцать лет, и я ненавижу комиксы о супергероях.
Я посмотрела на Гарри и нахмурилась:
– Ты правда думал, что я спрошу у тебя про твой любимый цвет?
– Боялся, что ты потратишь свои вопросы на нечто подобное.
Я улыбнулась.
– Ты от меня так просто не отделаешься. Стоп. А почему ты не любишь комиксы о супергероях?
– Я предпочитаю более реалистичные сюжеты. Не понимаю, почему люди знают всё о выдуманных героях, но о настоящих никогда даже не слышали.
Я кивнула, пристально глядя на него. К Гарри у меня накопилось много вопросов. Ведь я толком не знала парня, который внезапно стал частью моей жизни. Мне хотелось узнать о нём всё, но в то же время я понимала, что для откровений мы недостаточно близки.
Но всё-таки я рискнула:
– Расскажи о своих родителях.
Гарри напрягся всем телом и отвёл от меня взгляд, казалось, что он даже перестал дышать.
– Мой отец был художником, а мать – учителем истории. Они были лучшими родителями. Дали мне приличное образование, познакомили с живописью, музыкой, литературой, – его губы тронул призрак улыбки. – Они научили меня не сдаваться, видя перед собой сложности, и идти к своей мечте, даже если путь к ней займет целую жизнь.
Я подождала продолжения. Его не последовало.
– Что с ними случилось?
Гарри долго молчал. Если слова можно было бы забрать назад, то, наверное, я бы это сделала. Но что-то мне подсказывало, что и он не станет беречь мои чувства, когда начнёт задавать свои вопросы.
– Они погибли.
– Как? – спросила я, чувствуя себя самым бессердечным человеком на свете.
– Они возвращались из ресторана. Был поздний вечер, на улице шёл ливень. На мосту в миле от нашего дома их машину занесло и, пробив ограждение, она вылетела в озеро. Отец погиб мгновенно, а мать в больнице на следующий день, – Гарри облизнул пересохшие губы и поморщился, будто его слова были горькими на вкус.
– Боже… – прошептала я, сжимая в руках плюшевые игрушки. – Мне так жаль…
– Жизнь – непредсказуемая штука, – он вздёрнул плечами, видимо, пытаясь отбиться от боли, которая так никуда и не делась. – А конец всегда один.
– Поэтому ты оказался в Росфилде?
– В Росфилде я родился, – ответил он, покосившись на меня. – Семь лет назад мы уехали отсюда, но после гибели родителей мне пришлось вернуться.
– С кем ты сейчас живёшь?
– С тётей.
Мне хотелось прикоснуться к нему, сказать что-нибудь обнадеживающее, но я промолчала. Что я могла ему сказать? Слово «сочувствую» давно утратило свою ценность. Особенно для него. Уверена, что он уже устал от жалостливых взглядов и слов соболезнования.
– Твой лимит израсходован, – вдруг сказал Гарри.
– Что? – я растерянно на него уставилась.
– Ты задала три вопроса.
Я прищурилась, склонив голову набок:
– Я задам ещё один.
– Не обещаю, что отвечу на него честно.
Я пожевала нижнюю губу.
– Почему ты сегодня пришёл ко мне?
Гарри вопросительно вскинул брови.
– Не ради газеты, это уж точно, – добавила я, скользнув взглядом по его лицу.
– Я хотел узнать тебя получше, – он в задумчивости умолк. – Когда я впервые увидел тебя, то мне показалось, что мы уже были когда-то знакомы.
Я покачала головой:
– Я бы запомнила твоё лицо.
Гарри пожал плечами и поднялся со скамейки.
– На сегодня закончим, – он посмотрел на меня сверху вниз. – Я не привык так много болтать о себе.
