Тому явно не нравилась эта идея и то, что я поддерживаю Гарри, но он изо всех сил старался держать свои эмоции под контролем. Нахмурившись, Том провёл языком по зубам и спросил:
– С чего начнем?
– С библиотеки, – ответила я. – Гарри, фотографии у тебя?
– В машине.
– Какие ещё фотографии? – напрягся Том, обменявшись с Гарри убийственным взглядом.
Моника закатила глаза:
– Может, хватит уже? Вы ещё подеритесь!
Я застонала про себя. Эта комната была слишком мала для всех нас, ещё чуть-чуть и стены начнут разваливаться из-за накалившейся атмосферы.
Я сглотнула, стараясь выровнять голос:
– Подождите меня внизу. Я приму душ, и мы поедем в библиотеку.
В мерцающем полумраке библиотеки царила умиротворенная атмосфера. Тишина, окутывающая каждый уголок, лишь периодически прерывалась шорохом страниц и тихими разговорами немногочисленных посетителей.
Попросив переводчики с тэльского языка, мы сели за стол у окна.
Нас осталось четверо. Элли с криками: «Либо мы вызываем полицию, либо я иду домой!», – ушла домой. Она всегда была чересчур правильной и никогда не шла на поводу большинства. Единственный минус заключался в том, что её совесть была болтливой и её уход не гарантировал, что шериф ни о чём не узнает.
Гарри разложил на столе фотографии.
Я не была уверена, что нам удастся перевести текст, потому что кулон до сих пор оставался неразгаданным. Но, как говорится, надежда умирает последней.
– Я поделил текст на четыре равные части, – сказал Гарри, делая фломастером пометки на фотографиях. – Каждый переведёт свой фрагмент, а после мы их соединим.
Том посмотрел на меня, и я увидела в его глазах сомнение. Он тоже не верил в эту затею.
– А вдруг это заклинание, которое открывает ящик Пандоры или врата в Тартар? – улыбнулась Моника. – Не хотелось бы мне стать причиной апокалипсиса.
Гарри нахмурился. Том хмыкнул.
Моника рассмеялась, сбрасывая общее напряжение.
Вскоре мы принялись за работу.
И надо же! Текст на неизвестном языке постепенно начал обретать смысл, превращаясь в ясные предложения…
За столом повисло молчание. Теперь вопросов стало ещё больше. Проблема была в том, что мы не понимали, где искать ответы.
– Это что, история наших предков в стихах? – прервала тишину Моника.
– Тэльцы отреклись от Бога и стали служить дьяволу… – пробормотал Том. – Может, поэтому в Росфилде не любят о них вспоминать?
Я пожала плечами:
– Это бред какой-то.
– Что-то тут не увязывается, – откинулся на спинку стула Гарри. – Получается, что на кулоне не тэльский язык?
– Тэльский, – ответила я, бросив украшение на стол. – Кулон буквально так и называется. И символы один в один. Сравни.
– Почему тогда у вас не получилось их перевести?
– Может, на кулоне выгравированы слова, которые ничего не значат? – предположила Моника. – Или это аббревиатуры какие-нибудь?
Том пожал плечами:
– Вариантов сотни.
– Не думаю, что это стихотворение сможет нам помочь, – сказала я, складывая переводчики в стопку. – Единственное, что мы узнали нового, – наши предки были сектантами.
– И заключили сделку с дьяволом, – добавила Моника. – Какой кошмар.
– Том, ты спрашивал у отца про особняк на Северной улице? – поинтересовалась я. – Узнал, кто там живёт?
Он качнул головой:
– Пытался несколько раз, но отец будто избегает этой темы. Только один раз мимоходом упомянул, что владелец особняка недавно скончался.
Я вздохнула, уронив голову в ладони. Если между заброшенным особняком, кулоном и картинами была какая-то связь, то здравой логике она точно не поддавалась.
– Не хочу вас больше задерживать, – я посмотрела на друзей. – Идите домой. Сегодня мы всё равно ничего не выясним…
– Я не оставлю тебя без присмотра, – сказал Том, обжигая мою щёку взглядом. – Предложение пожить у меня всё ещё в силе.
– Он прав, – поддержала его Моника. – Вдруг тот гад снова к тебе заберётся?
Гарри посмотрел на меня и согласно кивнул:
– Тебе нельзя оставаться одной.
Его слова повисли в тишине. Я не хотела стеснять Тома и его родителей, но и дома я больше не чувствовала себя в безопасности.
Немного поразмыслив, я кивнула:
– Надеюсь, я не помешаю вам.
