Моё решение подняться на второй этаж изначально было обречено на провал. Ну почему я такая идиотка!
– Куда? – послышался грубый голос за моей спиной.
Силы были неравны. Я увеличила скорость, намереваясь избежать очередной схватки. Но ублюдок не собирался меня отпускать. Поймав меня за лодыжку, он резким движением притянул меня к себе. Я развернулась, чтобы ударить его ногой в лицо, но не успела. Затылок пронзила острая боль. Он схватил меня за волосы.
– Не делай глупостей, и я тебя отпущу, – проговорил он мне на ухо. Его голос был спокойный и смертельно опасный.
Поставив меня на ноги, он отступил. Я повернулась к нему и вгляделась в его лицо, пытаясь понять, кто он такой. Но в коридоре практически не было света, и если бы не уличные фонари, выглядывающие из окна, то я бы оказалась совершенно слепа.
– Что вам надо?
– Тэльский кулон.
– Какой? – испуганно переспросила я.
Он сжал зубы. Его терпение было на исходе.
– Я знаю, что он у тебя.
– Нет, – я покачала головой. – У меня ничего нет.
Дыхание сбилось, легкие наполнились огнём. Кулон, лежавший в кармане моих джинс, вдруг стал казаться страшно тяжёлым.
– Украшение в виде солнца, – его бешеные глаза округлились. Я почувствовала, что мне не избежать очередного удара. – Я знаю, что он у тебя.
Мой пульс громыхал. Мы искали в верном направлении, на кулоне не просто были выгравированы тэльские символы, он тэльцам принадлежал!
Пока я была в растерянности, пытаясь переварить информацию, мужчина в маске вновь замахнулся.
– Стой! – крикнула я, закрыв лицо руками.
– Умница, – он по-волчьи оскалился, натянув на себя издевательскую улыбку.
Тебе смешно, урод?
Я посмотрела ему в глаза и выпалила:
– Не понимаю, о каком именно кулоне идёт речь, но вы можете взять любой из моей шкатулки.
Из его груди вырвался рык. Он крепко сжал мою руку и наклонился к моему лицу:
– Не испытывай моё терпение.
– Я сообщу в полицию, – пригрозила я, пытаясь выбраться из его грубой хватки. – Вы хоть знаете, в чей дом залезли!
Мой обидчик замер, и его красные, наполненные яростью глаза потухли, как прожжённая спичка.
– Позвонишь в полицию, и твой отец никогда не выйдет из комы.
Моё лицо исказилось от злости. Кровь загустела, стала двигаться рывками, раздирая вены изнутри. Я хотела наброситься на него и разорвать в клочья.
Никто не смеет угрожать моей семье!
– Ублюдок! – выплюнула я.
Он грубо пихнул меня в сторону моей комнаты:
– Пойдём. Покажешь, где прячешь кулон.
Я должна была попытаться сделать хоть что-нибудь.
Моё внимание привлекла ваза, стоящая на полке возле двери. Я замедлила шаг. План ужасный. Но что остается, когда других вариантов нет?
«Если судьба закрывает двери, лезь в окно», – говорил мой брат.
Сделав рывок в сторону, я схватила вазу и, размахнувшись, бросила её в окно, надеясь привлечь внимание соседей. Стекло со звоном раскололось и разлетелось вдребезги с ужасным грохотом. Мой обидчик замер, ошарашенно оглянувшись. Из последних сил я оттолкнула его от себя и побежала в сторону лестницы.
Ещё никогда я не бегала так быстро.
Но стоило мне оказаться возле лестницы, как темнота сжала меня в своих объятиях. Я замерла. Голову пронзила резкая боль, и я схватилась за перила, чтобы удержать равновесие.
Только не это!
Только не сейчас!
Я с опаской покосилась на незнакомца, он стоял посреди осколков и молча наблюдал за мной. Словно знал, что мне от него не убежать, и ему было интересно, что я предприму дальше.
Улыбнувшись, я перестала сопротивляться небытию и полетела вниз.
Жаль, что я не увидела его ошарашенного лица.
– Сэм дома? – спросила Моника, на ходу подкрашивая губы розовой помадой.
– Определись, тебе нужен мой конспект или мой брат?
– И то и другое, – подмигнула она.
День пролетел незаметно. Мы возвращались из кинотеатра, в котором бесплатно показывали хорошую комедию семидесятых годов. Моника решила проводить меня до дома, чтобы забрать конспект по зарубежной литературе.
На уроках она часто считала ворон, и мне приходилось учиться за двоих. Я стала писать разборчиво и перестала сокращать слова только для того, чтобы Монике было удобнее списывать. Меня смущал её подход к учебе, но я была рада ей помочь. В конце концов, это единственное, чем я могла отплатить ей за нашу многолетнюю дружбу.
Первое, что меня удивило, когда мы вошли в дом, – тишина. Время было позднее, но родителей до сих пор не было дома. Отец, возможно, задержался на работе, что бывало крайне редко. Но мама никогда не засиживалась в салонах красоты допоздна. Она не любила монотонность, даже если дело касалось отдыха или её внешности. Второе – Сэм, спящий на диване в гостиной. Мама прибила бы его, если бы увидела, что он лежит ногами на её шёлковых подушках, и он это знал.
Я включила свет и повела Монику в кухню.
– Будешь чай?
– Зелёный, – согласилась она. – Без сахара.
– Хорошо. – Я набрала в воду чайник, а затем полезла в холодильник. – Ты голодна?
Моника не ответила, я обернулась к ней и увидела хитрую улыбку, скользящую по её лицу.
– Что такое?
Она провела длинным ногтем по своим губам и сладким голосом спросила:
– Можно я разбужу Сэма? Поужинаем втроём.
