Я остановилась, делая вид, что мне нужно поправить идеально сидящее на мне платье. Шеннон тоже замедлила ход.
Эта идея пришла мне неожиданно, когда в поле моего зрения попала доска почёта, на которой до сих пор висела фотография Кристины.
Шеннон огляделась по сторонам, а затем нахмурилась и медленно подошла к стенду. Ловушка захлопнулась.
– Я часто её вспоминаю… – пробормотала она, проведя ладонью по фотографии своей сестры. – Вы же вместе учились в музыкальной школе?
Я вздохнула с облегчением и, сделав задумчиво-печальное выражение лица, пристроилась рядом с Шеннон.
– Твоя сестра была замечательным человеком и лучшей пианисткой в городе, – мой голос отчего-то сорвался на хрип. – Я всегда поражалась её виртуозной игре, стремилась хотя бы приблизиться к её мастерству. Но у меня так и не вышло.
Шеннон не ответила. Она внимательно разглядывала фотографию, будто видела её впервые. Глаза её блестели в ярком свете флуоресцентных ламп, а затем, будто вспомнив, что я ещё здесь, она посмотрела на меня и грустно улыбнулась.
– Она правда была невероятной, – кивнула Шеннон.
Я прикусила язык, заставив его действовать.
– Почему Кристина это с собой сделала?
Глаза Шеннон округлились. Она продолжала улыбаться, но теперь в ней чувствовалось напряжение.
– Прости, если я лезу не в своё дело…
– Кристина не совершала самоубийство, – заявила Шеннон, а затем устало выдохнула и добавила: – Её убили.
Я растерялась. Она произнесла эту фразу с такой уверенностью, будто своими глазами видела убийство сестры.
– Я никогда не поверю, что сестра сделала это с собой, – продолжила Шеннон, увидев, что я потеряла дар речи. – У неё не было причин, которые могли бы перечеркнуть все её планы на жизнь.
Моё сердце забилось как бешеный зверь, угодивший в капкан. Шеннон буквально говорила словами Джуди. Мне хотелось сказать что-нибудь утешительное, но я не могла подобрать правильных слов.
– А полиция? – спросила я.
– Они закрыли дело через полгода после трагедии, – Шеннон вновь взглянула на фотографию сестры и провела по ней большим пальцем, будто смахивая невидимую пыль. – А родители даже не попытались устроить пересмотр дела.
Внезапно я поняла, что из нас двоих поговорить о смерти Кристины больше требовалось ей. Она долгие три года носила в себе эту боль. И ей просто необходимо было выговориться и переложить на чужие плечи этот тяжкий груз. Что ж, я готова была его принять.
– То есть твои родители просто смирились?
Шеннон небрежно дёрнула плечом.
– После того, как я отказалась верить в самоубийство сестры, они отправили меня в школу-пансион. Я провела там больше двух лет, а после перешла на домашнее обучение, – она в задумчивости умолкла.
Я положила ладонь на её плечо, желая поддержать и узнать как можно больше информации.
– Почему ты перешла на домашнее обучение, а не вернулась в школу?
– У меня были небольшие проблемы, – она приложила палец к виску. – Как только я выписалась из пансиона, мне каждую ночь стала сниться сестра. Я работала с психиатром и просто не могла появляться на людях.
Шеннон провела ладонью по лицу.
– Прости. Не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю…
Выписалась? Разве из пансиона выписываются?
Я почувствовала, как противные мурашки пробежали по моей спине. У родителей Шеннон явно не всё в порядке с головой, если, потеряв одного ребенка, они затем избавились ещё и от второго.
– Я бы сошла с ума, если бы мне снилась умершая… – я оборвала свою мысль, когда поняла, что произношу её вслух.
– Всё в порядке, я принимаю таблетки, – Шеннон облегчённо вздохнула, обняв себя за плечи. – Теперь я не вижу снов.
– Что значит не видишь? – удивилась я.
– Я сплю как убитая, – ответила она, и что-то демоническое вдруг вспыхнуло в её взгляде.
Волосы на моем затылке встали дыбом, и я непроизвольно сделала шаг назад.
– Я тебя загрузила, – рассмеялась она высоким надрывным смехом. – Видела бы ты своё лицо.
Шеннон прикусила губу и вновь бросила взгляд на доску почёта, а затем достала оттуда фотографию сестры.
– Пора им обзавестись новой гордостью.
Гарри
Я направился в кабинет директора. Он был единственным членом клуба Основателей, которого я знал лично, а я не хотел искать обходные пути, чтобы разгадать мнимую тайну стихотворения.
С тех пор, как я перевёлся в эту школу, мы общались с мистером Стоундом всего дважды, и каждый раз он хотел от меня поскорее избавиться. Я не догадывался о причинах его поведения, но подозревал, что это как-то связано с моим отцом, на которого я очень похож. В Росфилде многие люди меня избегали. Когда мы с Джуди были в Доме Основателей, одни гости демонстративно меня не замечали, а другие бросали на меня долгие задумчивые взгляды. В ответ я холодно улыбался, надеясь, что в глазах моих они прочтут угрозу. Уоллер восстал из мёртвых, чтобы поквитаться.
Дойдя до кабинета, я подёргал за ручку. Закрыто. Постучал несколько раз, но никто не открыл, хотя я отчетливо слышал шорохи, доносящиеся изнутри.
– Хорошо, мистер Стоунд, – кивнул я. – Пусть будет по-вашему.
