— Любая судьба тяжела, — она немного растягивала слова, будто читала их в книге. — Но не будет дано нам той ноши, которую мы не сможем вынести, — здесь она ненадолго замолчала, но потом продолжила. — Лис увел за собой моего мужа, и у меня не осталось никого на этом свете. Я бы очень хотела отправиться за ним, но пока небо не зовет меня, я останусь на своем месте.
— А Вы верите? — спросил, наконец, Клод. — Верите, что эпидемия вернулась?
— Не все ли равно? Мы все рано или поздно уйдем, — она опустила голову и будто задумалась.
Рисовать ее было легко — Клод давно уже не чувствовал такой уверенности в руках. Они словно сами знали, куда и как должны ложиться мазки, где тень, а где полутень, каким цветом выделить глаза, а каким — волосы. С головой уйдя в работу, он не сразу заметил, что женщина очень долго сидит в одной позе, не шевелясь. Вдруг ее лицо исказилось, и она тяжело упала с табурета на мостовую.
— Что с Вами? — подскочил Клод. На камни полетели кисти и краски. — Вы меня слышите?
Женщина только хрипела, запрокинув голову.
— Помогите! — закричал Клод мимо проходящим людям. — Кто-нибудь, помогите!
Но люди вокруг спешили по своим делам, бросая на них косые взгляды. «Думают, что она заражена», — понял Клод.
Вдруг в голове его вспыхнуло воспоминание: ему шесть и отец впервые показывает на одном из слуг как делать искусственное дыхание.
— Уложи его на пол и положи ладонь на нижнюю часть грудины, — он уложил дворецкого и надавил чуть выше живота. — Затем вторую руку сверху и прямыми руками дави всем телом, — он сложил прямые руки и надавил всем телом. — Считай до десяти: раз — толчок, два — толчок, — с этими словами на каждый счет он надавливал на грудь дворецкого, а тот глубоко задышал в такт его действиям. — Затем запрокинь голову, — голова слуги была откинута назад. — Одну руку под шею, второй зажми нос и дуй ему в рот изо всех сил, — отец достал свой батистовый платок, положил на рот дворецкому, зажал ему нос и что есть силы дунул в рот.
— Ну и мерзость! — поморщился маленький Клод от отвращения, за что получил подзатыльник от отца и вечер без ужина.
Но сейчас он словно наяву видел четкие отцовские движения и повторял за ними. Нащупав место, где грудина переходит в живот, он положил руку на руку и надавил всем телом.
— Раз! Два! Три! — считал он в такт движениям. Изо рта женщины вырвался хрип. — Четыре! Пять! — продолжал Клод, вспоминая, есть ли у него платок, чтобы сделать дыхание рот-в-рот. Но тут женщина издала протяжный стон, открыла глаза и закашлялась.
— Что тут происходит?
Клод поднял глаза и увидел перед собой доктора Мернье, растрепанного и в домашних туфлях. Видимо, кто-то все-таки позвал на помощь. Чуть поодаль, старательно разглаживая усы, стоял жандарм. Вокруг уже успели столпиться зеваки.
— Ей стало плохо, — Клод помог женщине сесть. — Она вдруг упала и…
Доктор склонился над женщиной, прикоснулся к шее, считая пульс, посмотрел в глаза.
— Помогите мне, — попросил он жандарма. — Ее нужно поднять и отвести домой. Как Вы, дорогая Нина?
— Спасибо, доктор, — едва слышно прошелестела она. — Все хорошо. Я почти увидела Пьера… Почти… Ах, зачем Вы спасли меня…
— Не волнуйтесь, милая, — сказал ей Мернье. — Он Вас обязательно дождется, обязательно.
— Я знаю, — выдохнула Нина.
Доктор обернулся к Клоду:
— Ее «спасибо» принадлежит Вам, коллега, — улыбнулся он и слегка поклонился.
Клод стоял ошарашенный и онемевший. Призраки прошлого отступили от осознания, что он едва не соприкоснулся со смертью. Краем глаза он видел перешептывающихся людей и любопытные взгляды, но не замечал. Он смотрел вслед удаляющейся Нине в сопровождении доктора и жандарма и впервые в жизни был немного благодарен отцу.
Желудок предательски заурчал, возвращая Клода к действительности. На этюднике лежал портрет Нины, который так и не забрали, а ветер катил по мостовой упавшие кисти. Клод бросился подбирать добро, рискуя снова угодить под чьи-то колеса, но его уже не окрикивали сердитые возницы. Его старались аккуратно объехать или затормозить. Когда все в зоне видимости было собрано, Клод решил, что можно устроить перерыв и пойти пообедать к Лукасу. Но только этюдник был собран, перед художником выросла знакомая приземистая фигура вчерашнего офицера с моноклем.
— Я пришел обсудить с Вами заказ, — начал он.
— Вы уже поговорили с Абрамом? — удивился Клод, пытаясь его обойти, но тот ловко перекрывал все попытки сбежать.
— Нет, но я не думаю, что старик мне откажет, — настаивал господин. — Я пришел договориться о цене.
— Это Вам тоже следует обсуждать не со мной, — Клоду отчего-то был малоприятен этот человек равно как и его манера слышать только самого себя. Не теряя надежды уйти пообедать, Клод решил обойти торговый ряд, но и заказчик не отставал.
— Вы должны быть польщены, — с укоризной продолжал он. — Вместо того, чтобы послать за Вами, я сам, лично пришел сюда…
— Дяденька! — прервал его высокий детский голос. — Дяденька, подождите!
Клод оглянулся, но никого не увидел.