Клода будто поразило молнией: он узнал голос Марка. Человек снова вернулся в тень, повернувшись спиной к Клоду, и тот увидел тонкую черную ленточку в платиновых волосах.
— Господа так великодушны, — подобострастно растекся Винс. Голос его звучал совсем иначе, равно как и исправившаяся речь. — Любое ваше слово…
— Господин, — резко осадил его холодный тон. — Здесь один только господин и он тебе платит, бродяга. Никто не должен знать, что я был в этой дыре…
— Но как же… — Клод жадно ловил каждое слово. Он почти видел, как забегали глаза Винса в замешательстве между двумя высокими фигурами. — Господин Марк…
— Я не господин, ты разве не слышал? — Клод отчётливо различал знакомую насмешку в голосе. — Бери деньги и жди наших указаний.
Тихо зажурчали монеты, перетекавшие в руки Винса.
— Тысяча благодарностей, — с придыханием повторял он, но Клод уже не вслушивался. Он в замешательстве прислонился спиной к стене и обхватил руками голову, переваривая услышанное. Все это просто не укладывалось в голове. Неужели это Марк науськивал горожан против него? Но ведь еще вчера он заступался за Клода и назвал своим другом! И кто был с ним? Почему-то он казался смутно знакомым…
Как только деньги утяжелили карман Винса, тот, воровато оглядываясь по сторонам, скользнул мимо Клода. Хлопок двери вывел того из раздумий, и до ушей донесся шепот, поэтому сложно было различить, кто что говорит.
— Что ты опять затеял? Ты знаешь, как мне не нравятся все эти твои…
— Как и я сам. Не волнуйся, просто решил устроить небольшую встряску.
— Отец и так от тебя натерпелся…
— Кто сказал, что это для отца?
Голоса стихли, а потом раздались быстрые шаги. Клод повернулся, надеясь увидеть Марка, но возле стены уже никого не было: видимо, в таверне был черный ход, через который они ушли. Все еще обескураженный, он снова облокотился на стену и уставился в потолок.
— Эй, может присядешь? — окликнул его Лукас. Люди уже разошлись: в таверне едва ли можно было насчитать пять человек, включая Клода и самого Лукаса.
— А? Да… — отозвался юноша и опустился на ближайшую скамью.
— Может, выпьешь чего? — заботливо предложил хозяин. — Вид у тебя неважный, да оно и понятно…
— Лукас, ты хорошо знаешь Марка? — перебил его Клод.
Повисла пауза. Лукас что-то тщательно обдумывал, нахмурившись и шевеля пшеничными усами. Потом он осмотрел зал, прикидывая, нужно ли еще кого обслужить, и опустился на скамью рядом с Клодом.
— Мутный он человек, — Лукас говорил тихо, и голос его больше походил на шелест. Он старался смотреть на доски пола, нервно теребя передник. — Про него много слухов ходит. Говорили, что он из богатой семьи, да только отец его выгнал.
— А что насчет матери?
— Кто знает? — Лукас пожал плечами и наклонился поближе к собеседнику. — Вроде померла, а может и нет. Ты лучше у Абрама спроси — ему много чего известно, да и дела у него с Марком. Не знаю, какие, даже не спрашивай! — поспешно отпрянул он, увидев любопытство, мелькнувшее в глазах Клода.
— Так значит, у него никого нет… — протянул Клод. Сердце болезненно сжалось в комок. Он подумал о полном одиночестве и почувствовал, что будто видит свое отражение.
— Ну, прям таки и никого, — отмахнулся Лукас. — У него же брат есть, Филипп. Хотя разные они, тот-то весь в отца: высокий, светлый, а взгляд такой, будто заморозить хочет…
— Так вот… — выдохнул юноша, мгновенно узнав в описании недавнего незнакомца. — А они общаются?
Лукас пожал плечами и снова обвел взглядом зал: никто пока еще в нем не нуждался.
— Это же все сплетни да пересуды, лучше у кухарки спроси. А я пойду, если пить не будешь.
— А, нет, спасибо, — рассеянно отозвался юноша и погрузился в свои мысли. Лукас поднялся, отряхнул зачем-то передник и скрылся на кухне, оставив Клода наедине с самим собой.
Рассказы Лукаса, конечно, не стоило принимать за чистую монету, но в сплетнях всегда была доля правды, и Клод не знал, как к этой правде относиться. С одной стороны, он чувствовал в Марке родственную душу, мог понять его чувства и страдания, но с другой стороны в голове никак не укладывалось его предательство. Почему он решил науськивать горожан против него, Клода? И почему там был его брат, с которым он вроде бы не общается? Может, все дело в матери?
— Нина, — догадался Клод. — Неужели из-за нее?
В голове просветлело и даже на сердце стало как-то спокойнее: зная причину, можно было придумать, как разрешить ситуацию. Клод вдруг вспомнил самого себя еще ребенком, когда он стоял и непонимающе смотрел на осунувшегося и как-то очень быстро постаревшего отца, который будто бы хотел сказать больше, чем мог.
— Твоя мама, Клод, — он говорил то и дело запинаясь, вздыхая и закрывая лицо руками. — Она уехала, понимаешь? Уехала очень далеко и больше не вернется к нам.
А Клод стоял и смотрел на него, искренне не понимая, почему он так говорит, будто это что-то страшное — с мамой же все будет хорошо. Только потом, много позже он понял, что хотел сказать ему отец. А вот Марку уже никто не скажет, что его мама просто уехала, но с ней все будет хорошо…