Пробираясь через толпу, Клод втиснулся в забитый до отказа зал таверны и замер. В самом центре на импровизированном постаменте из сдвинутых столов стоял невысокий человек с деревяшкой вместо одной ноги. Волосы у него были белые, как снег, правый глаз перечеркнул тонкий шрам, зубов не хватало, а челюсть была как-то неестественно вывернута, из-за чего оратор был немного косноязычен.
«Челюсть не мешало бы вставить, — подумал Клод. — Наверняка в драке вывихнул». И сам испугался своих мыслей, почувствовав в них присутствие чужой воли. А человек кричал, размахивая руками:
— Скоко нам еще терпеть? Едва мы избавиись от Лиса, как к нам приезжает какой-то художник, и все повтояется снова! Разве мы заслужили такое? Разве мы можем позвоить, чтобы наши дети снова умиали?
— Но у тебя нет детей, Винс!
— Да, откуда у тебя дети, Винс?
— Я про вашх детей, идиоты, — отмахнулся Винсент.
— Да замолчите вы! — осадили насмехающихся женщины, стоящие где-то рядом с кухней. Они нервно вытирали руки передниками и постоянно переглядывались. — Дайте послушать!
— И вот, стоило Тъемоле опраиться от лихорадки, — продолжил Винс, — как приезжает человек — и все начинается заново! Тъое, заказавшх у него портъеты, заболели на следущий день! Сегодня днем умерла Нина, и все видели, как этот художник колдовал над ней! Она все твердила, что Лис заберет ее, но бояться надо было Клода! У лихоадки появилось имя!
Узловатый палец Винса метнулся в сторону Клода, безуспешно пытавшегося вжаться в косяк двери. Вся таверна мигом откликнулась на его призыв и уставилась на незадачливого художника. В Клоде мгновенно поднялась буря чувств — страх, стыд, сожаление, будто он и впрямь был причастен к смерти и прямо сейчас согласен понести наказание. Что-то знакомое шевельнулось в нем, но тут же затихло.
— Стойте! — закричал кто-то у стены. Клод поднял голову в надежде увидеть Марка, но с той стороны пробирался к столам доктор Мернье.
— Подождите! — доктор немного запыхался, забираясь на стол, и пытался отдышаться. — Клод… Он не колдун… Он врач.
— Как? — ахнули женщины около кухни.
— Но почему он тогда рисует на площади? — удивились торговцы, кучкой стоявшие около окна. Клод отметил про себя, что все их лица ему знакомы.
— Вранье! — уверенно гаркнул Винс, скривившись. — Разве Нина не умерла из-за него? Ты сам, Густав, провожал ее до дома, скажи нам правду! Как все было?
— Он не убивал, он пытался ее спасти! — ответил Мернье, выпрямившись во весь рост и сжимая в руке свою тяжелую трость. Шляпу он где-то потерял. — У Нины давно болело сердце, она тяжело переживала смерть мужа… Это могло случиться в любой момент.
— Но случилось сеодня! — не сдавался Винс. — Разве это не новая лихоадка? Как нам теперь спать спокойно, если Лис снова ходит по городу в человеческом облике?
— Что?
— Новый Лис? — женщины у кухни снова переглянулись, а одна упала в обморок.
— Лихорадка? Снова?
— О, мои бедные девочки… — женщина в первом ряду воздела руки к небу и заплакала.
— Но он не Лис, говорю вам! — Густав закричал, пытаясь победить шепотки, подобно щупальцам осьминога, расползшиеся по таверне. — Его отец — знаменитый врач! Судьба послала нам спасение, а не чуму!
Люди притихли, прислушиваясь к словам доктора. Даже Винс как-то сник, хотя все еще смотрел подозрительно в сторону бледного, как полотно, Клода.
— Одумайтесь! — взывал Густав. — В наш просвещенный век нельзя верить в колдовство! Эпидемия позади — после того пожара никто не мог выжить. Хватит жить в страхе!
Толпа снова зашелестела, но на этот раз сложно было понять, одобрительно или негодующе. Мернье все еще стоял на столе, тяжело дыша, но Винса уже рядом не было. У Клода было такое чувство, будто он стоял лицом к лицу со страшной бурей, но она обошла его стороной. Люди потянулись к выходу, и таверна постепенно начинала пустеть. Клод хотел пробраться к доктору, поблагодарить за заступничество — ведь разъяренная толпа могла не выпустить его живым из таверны, но тут взгляд его скользнул к дальней стене. Там в тени стояли люди, что-то бурно обсуждавшие. Подойдя ближе, он различил голоса:
— Ты же не поверил этому старому дураку?
— Но если он на самом дее…
Клод спрятался за выступом стены, уткнувшись в старую кирпичную кладку. Известка давно облезла от сырости, кое-где оголяя внутренности. От нее тянуло землей, винными парами и плесенью, но Клода волновали лишь голоса — выглянуть он боялся.
— Он сын его старого друга. Даже если сам дьявол придет под этой личиной, его оправдают. Понимаешь меня?
— Да, но доктор скаал, что лихоадка позади, — Клод различил заплетающийся язык Винса. Но кем был второй? Внезапно он почувствовал, что не хочет этого знать.
— Много этот старик понимает!
— Пока никто не умер, — заикнулся Винс, вмиг растерявший свое косноязычие.
— Так вы ждете смертей, — манерно протянул третий, до этого хранивший молчание. От этой фразы у Клода все внутри сжалось. Говоривший показался из тени: что-то смутно знакомое было в надменном лице и холодных глазах.
— Стой! — окликнули его. — Ты не заплатил нашему доброму другу.