Мне, конечно, хотелось как-то собраться с мыслями, прежде чем иметь дело со Стёрдженом, но он уже стоял на пороге. Шляпу он больше не прижимал к животу, а просто держал ее в опущенной руке. Выпятив грудь и вскинув подбородок, он изо всех сил старался изобразить нечто вроде гордого вызова, но получалось у него плохо, потому что он явно переигрывал. Тон его был сухим и строгим, когда он заговорил:
— Мистер Фостер, у меня есть для вас работа.
Я жестом предложил ему присесть, и он занял стул, соседний с тем, на котором только что сидел Нокс.
— Полагаю, мистер Нокс уже сообщил вам, что они подозревают Хлою в… — он перевел дыхание, — в том, что случилось с Мэнди.
Я затянулся своей наполовину недокуренной сигаретой.
— Да, сообщил. И это как-то сказалось на съемочном процессе? Вы сегодня не снимаете? — спросил я.
Он наблюдал за тем, как я курю, но по выражению его лица трудно было понять, что это было — отвращение к табачному дыму или желание тоже закурить. Я не стал предлагать ему сигарету.
— Из-за смерти Мэнди и из-за этих разбирательств полиции с Хлоей… мне пришлось утром отложить съемки. Но днем я должен буду отснять одну бобину пленки.
— То есть фильм не закроют, и съемки все-таки продолжатся?
— Эпизоды с Мэнди почти все уже отсняты. Мы просто попросим Шема переписать несколько финальных сцен, и все будет отлично.
— Вы имеете в виду мистера Розенкранца? Человека, чью любовницу убили сегодня ночью и чью жену подозревают в этом убийстве? Ой, ну я не сомневаюсь, что он охотно засядет за пишущую машинку.
На лице Стёрджена выразилось недовольство.
— Да, я имею в виду Шема Розенкранца. Но к чему сейчас подобные вопросы? Я пришел предложить вам работу. Не хотите узнать какую?
Не ответив, я продолжал:
— Для вас, наверное, было большим облегчением узнать, что съемки картины продолжатся? Вам ведь нужна эта картина, не так ли? От нее зависит ваша карьера. Или меня неверно проинформировали?
— Подождите, а что вы предлагаете?
— Я? Я не предлагаю ничего. Я только предполагаю, что у вас есть все основания не желать, чтобы на Хлою Роуз повесили убийство мисс Эрхардт. Тем более что с мисс Эрхардт вы уже распрощались навсегда.
Он встал.
— Ваши намеки возмутительны!
— Какие это мои намеки? Я, наверное, что-то пропустил? — сказал я и одарил его лучезарной улыбкой.
Он неохотно опять сел на стул.
— Но вы не намерены хотя бы выслушать мое предложение насчет работы?
— Вы хотите, чтобы я доказал, что Хлоя Роуз не убивала Мэнди Эрхардт.
— Совершенно верно, — ответил он с кратким кивком.
— Вы меня извините, но я не могу принять ваше предложение, — сказал я.
— Не можете? Но как же так, мистер Фостер?! Ведь эти неприятности возникли у нее отчасти и по вашей милости, так неужели вы не хотите помочь ей выпутаться из них?
— Я только что пообещал вашему начальнику безопасности держаться в стороне от этого дела. К тому же я и сам не хочу за него браться.
— Нокс взял с вас обещание не браться за мое дело?
— Нокс не брал с меня никаких обещаний, — произнес я, вставая. — Вся эта история была непривлекательной с самого начала. У вас, киношников, принято обращаться друг с другом как с декорациями, но я — не декорация. Я просто честный парень, пытающийся заработать на жизнь. Честно заработать. И такие истории мне не нужны. Так что в вашем сценарии нет для меня роли.
— Послушайте, но вы же не можете допустить, чтобы у Хлои разрушилась карьера, вся жизнь!..
— Ой, да бросьте вы! Вы прекрасно закончите свою картину, и она даже принесет вам больше денег, чем вы думали, потому что в ней снималась актриса, которую убили. Так что не надо лить тут крокодиловы слезы. Мой ответ — «нет». И позвольте закончить на этом разговор.
Он попытался опять выпятить грудь, но гордой позы не получилось, потому что я возвышался над ним. Тогда он тоже встал.
— Нет, я не готов закончить этот разговор. Я собирался заплатить вам хорошенькую сумму. — С этими словами он полез в карман, достал оттуда дорогой кожаный бумажник и вынул из него пачечку купюр.
Я жестом отмахнулся от предложенных денег и сказал ему:
— Если вы это не уберете сейчас, то я могу сделать что-нибудь такое, о чем мы оба пожалеем.
Он сначала стоял с деньгами в руке, видимо, чувствуя всю глупость своего положения, потом торопливо сунул их обратно в бумажник.
Взяв со стола конверт, оставленный Ноксом, я направился с ним к сейфу и по дороге, чтобы как-то разбавить неловкую тишину, спросил:
— А мисс Эрхардт вообще много снималась?
— Нет, это была ее первая картина, если не считать ролей, где она числилась дублером.
Я кивнул с таким видом, словно это что-то означало для меня, убрал конверт в сейф и запер его, после чего подошел к двери и жестом предложил моему гостю освободить помещение.
— Вот, пожалуйста, у нас там приемная, а мне нужно работать.
Он посмотрел на меня с таким видом, словно из него выкачали весь воздух, потом осторожно обогнул меня, словно я был какой-то свежевыкрашенной поверхностью, о которую он боялся испачкать одежду, и вышел. Я закрыл за ним дверь и запер ее.
