— Послушай, Конни, извини, но ты же знаешь… — начал было я, но тут свет в окне над крыльцом вдруг погас, и вокруг стало еще темнее. Я задрал голову и посмотрел на окна, подумав, не стоит ли где-нибудь у окна Джозеф и не наблюдает ли за нами. Не могу сказать со всей уверенностью, но мне показалось, что он там был.
Мы подождали, когда наши глаза привыкнут к темноте, потом Конни сказала:
— Я обязательно передам ей привет от вас, мистер Розенкранц. — И она стала спускаться по лестнице, с еще большим трудом, чем я только что поднимался, осторожно нащупывая ногами ступеньки впереди.
Мы с Мэри смотрели ей вслед, и, когда она уже достаточно удалилась, Мэри повернулась ко мне.
— Мистер Розенкранц… — Тут мне отчаянно захотелось предложить ей: «Зовите меня папой», но она и так испытывала затруднения в общении со мной, и я не хотел их усугублять. — Я знаю, что у вас с Джозефом в прошлом были определенные нелады.
— «Определенные нелады» — это еще мягко сказано. Во время нашей последней встречи он ударил меня, и это на своем-то выпускном вечере!
— Ой… Да-а?.. — По ее реакции я понял, что Джо не рассказывал ей об этом случае.
— Послушайте, Мэри, я понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Я глупо поступил, что пришел сейчас сюда. Знаете, я вообще-то не пил уже много месяцев. До сегодняшнего дня.
На это она отреагировала удивленной гримаской.
— То, что случилось с Куинн, для всех нас, и для меня… — Я готов был расплакаться в тот момент от чувств, которые мог бы испытывать.
Она уже хотела протянуть ко мне руку, чтобы утешить, но передумала.
— Может быть, нам встретиться завтра? — предложила она. — Я сегодня хотела позвонить вам в отель, но день пролетел как-то незаметно. Я вообще никогда не задерживаюсь здесь до такого позднего часа, и, если бы не Конни, мои родители, наверное, уже подняли бы на ноги полицию. А может быть, уже и подняли. Ну… вы… все мы сделали все, что могли. Могу я позвонить вам завтра?
— Конечно!
— Я просто считаю, что нам лучше поговорить завтра, потому что разговор будет непростой.
— Конечно, конечно, я понимаю. Вы такая очаровательная девушка! Звоните мне в любое время.
Она потупилась, и я понял, что все испортил, назвав ее «очаровательной девушкой». Ведь она, судя по всему, слышала от Джо еще не все истории о моих амурных похождениях на стороне (о них и Куинн-то не всегда знала), а сейчас это прозвучало так, будто я попытался клеиться к ней.
— Ну, скажем, после завтрака в первой половине дня. В отеле. Мы могли бы выпить кофе, — предложил я.
Я к тому времени уже совсем взмок от пота. Духотища и алкоголь проняли меня окончательно, и я был близок к обморочному состоянию. Жаль, если Джо действительно наблюдал сейчас за нами в окно.
— Да, мне это вполне подходит, — сказала Мэри, бросила на меня робкий взгляд, а потом с облегчением вздохнула и даже улыбнулась. Она вообще казалась мне очень обаятельной, и я считал, что Джозефу несказанно повезло.
— Пожалуйста, после вас… — сказал я, учтиво пропуская ее вперед.
Она начала спускаться, а я оглянулся, на ближайшие фасадные окна, но по-прежнему было трудно определить, стоит ли возле одного из них Джо. В остальных окнах дома свет по-прежнему горел.
Добравшись до нижних ступенек, я уже так запыхался и пропотел, что поспешил распрощаться с дамами и сразу свернул в южном направлении, пока они не успели предложить подвезти меня или не принялись расспрашивать о моем самочувствии.
Я дошел до конца квартала, потом свернул в сторонку, и там меня вырвало прямо у ствола какого-то дерева. Меня выворачивало так, что ныли бока. Из зажмуренных глаз сочились слезы. Держась руками за дерево, я прижался лбом к его коре, но она очень скоро стала больно врезаться мне в кожу. Потом меня еще раз вырвало — в носу остался противный едкий привкус блевотины и алкоголя — и, несмотря на льющийся градом пот, стало жутко знобить. Я блевал и блевал, удивляясь нескончаемости содержимого моего желудка и задыхаясь от мерзкой вони. Потом опять прислонился лбом к дереву, только на этот раз подставил руку. Рукав очень быстро промок от пота. Голова у меня кружилась, тело сотрясалось в ознобе. Но рвотные позывы все-таки прекратились, остался только мерзкий привкус во рту.
Я вытер рот платком и оглядел плоды своих «трудов». Ничего так себе плоды. Вот что бы, интересно, сказал сейчас Монтгомери, увидев меня в таком состоянии? Мало того, что я задолжал страшное количество денег огромному числу людей по всей стране и вдобавок пребывал в полной зависимости от взбалмошной шлюхи, так меня еще теперь угораздило облеваться всего в квартале от дома Джо, и это когда я собрался наконец уладить с ним отношения. Да, все-таки прав был я, когда назвал себя жалким неудачником — все это я, конечно, заслужил, но только не вздумайте поймать меня потом на слове!
