— Ну, здесь не очень подходящее место для такой беседы. Это то, о чем мы говорили по телефону. Но, поскольку Джо умер, не оставив завещания, все будет не так просто, как могло быть. Как ты думаешь, ты мог бы зайти? Это не займет много времени.
— Когда ты хотел бы меня видеть?
— Да в любое время. Просто зайди и все.
— Хорошо.
— Вот и отлично. — Он помолчал и печально прибавил: — Шем, мне очень жаль…
Я ничего не ответил.
— Нет, месяц просто ужасный… — Он похлопал-погладил меня по спине и подтолкнул к выходу.
Хили и Добрыговски стояли у своей машины, наблюдая за мной, и, поймав мой взгляд, Хили едва заметно мне махнул.
Тетя Элис и Конни стояли в конце дорожки на обочине проезжей части.
— Шем, ты обратно со мной поедешь или на похоронном автобусе? — спросила тетя Элис.
Ни один из упомянутых вариантов не давал мне возможности избавиться от назойливых детективов. И автобус, и все машины должны были до поворота тащиться медленной цепочкой, так что я сейчас был как в западне.
Пока я стоял в нерешительности, Палмер прошел мимо меня к своей машине. Мэри тоже уже сидела в машине родителей; я видел, как отец протянул ей фляжку, и вдруг понял, что очень хочу пить.
— Ну так что? — сказала тетя Элис.
Детективы прямо по траве, не сходя с обочины, направились ко мне, и, еще не подойдя, Хили крикнул мне издалека:
— Мистер Розенкранц, можно вас на пару слов?
— Ой, ну все, достаточно, — сказала тетя Элис. — Или ты с нами, или поезжай как знаешь.
Хили и Добрыговски подошли к нам.
— Это не займет много времени, мэм, — сказал Хили, но тетя Элис даже не взглянула в его сторону. Тогда он повернулся ко мне. — Вы меня извините, мистер Розенкранц, я понимаю, что это не совсем подходящее место.
— Да уж, это точно, — согласился я и, подавляя в себе поднимавшийся комком страх, постарался придать своему лицу суровое выражение.
— Это займет всего минуту, не больше. Что вам известно о миссис Абрамс?
— Миссис Абрамс? — переспросил я, и плечи мои сникли, а в коленях появилась слабость. То есть они не собирались арестовывать меня. Сейчас, по крайней мере.
Добрыговски ехидно ухмыльнулся.
— Вы жили с Викторией Абрамс в «Сомерсет», — подсказал Хили.
— Да. С Ви. — И, повернувшись к Добрыговски, я посмотрел ему прямо в глаза. Мне просто необходимо было в тот момент изобразить на лице негодование, в какое пришел бы любой, если бы копы заявились на похороны его сына. — Может быть, вы и помните всех своих друзей по фамилии через пять минут после погребения вашего сына, а я вот нет, знаете ли.
Он виновато всплеснул руками, но вид у него был отнюдь не виноватый.
— Да я ничего такого не имел в виду.
— Он ничего такого не имел в виду, — повторил вслед за ним Хили и, метнув на напарника суровый взгляд, снова повернулся ко мне. — Вы слышали что-нибудь о ней? Давно это было?
Машины вокруг заводились и отъезжали.
— Я давно о ней ничего не слышал, — сказал я, лихорадочно соображая, как мне теперь себя вести. Возможно, мне не следовало отрицать отношения с нею, но отрицать все остальное. — Я что-то беспокоюсь. Почему вы спрашиваете? С ней все в порядке?
— Да, конечно, у нее все хорошо, — заверил Добрыговски. — Даже просто отлично.
— На самом деле, мы не знаем, — уточнил Хили. — Мы разыскиваем ее.
— А в каких отношениях вы состоите с Викторией Абрамс? — спросил Добрыговски.
— Она… моя девушка. Мы с ней… сожительствуем. — И я решил снова изобразить гнев. — А к чему все эти вопросы? Вы заявляетесь на похороны моего сына, докучаете мне расспросами на глазах у родственников и друзей — к чему все это, я не понимаю!
— Ну, у вас на самом деле не так уж и много родственников осталось, — съязвил Добрыговски.
— Послушайте, вы!.. — Я заставил себя угрожающе шагнуть к нему навстречу, в то время как сердце у меня колотилось так, что даже кровь в ушах пульсировала. — С меня хватит уже…
Хили выставил вперед руку, словно желая остановить меня.
— Вы должны простить Добрыговски. У него это случайно вырвалось.
Добрыговски опять ухмыльнулся.
— А вы знали, что она также представляется именами Нэнси Мартин и Мишель Грант? — спросил Хили.
Я резко повернулся к нему.
— Откуда мне это знать? Не знал, конечно. А что, это разве так? — То, что Ви жила под другими именами, меня не особенно удивило, но все же этот факт застиг меня врасплох.
— Мы получили из Кливленда довольно интересные сведения о ее деяниях.
Я настороженно прищурился.
— Мне это нисколько не интересно.
— А вот это напрасно, — сказал Добрыговски. — Вам должно быть это интересно. Когда «Ви» жила под именем Нэнси Адамс, в ее доме случился пожар. Это было в пригороде Кливленда. — И, помолчав, он прибавил: — Там случился пожар, а ее муж был убит.
Они внимательно следили за моей редакцией.
— Ее муж?! — сказал я, не скрывая удивления и смущения.
— А вы не знали, что она раньше была замужем?
— Что значит «раньше»? Я не знал, что она вообще была замужем!
Нам посигналила какая-то машина, и я от неожиданности даже подпрыгнул, схватившись рукой за грудь. Мы все трое отошли в сторонку на траву.
— Послушайте, мне надо ехать, — сказал я. — Я не могу сейчас этим заниматься.
