— Это был последний раз, когда я разрешила тебе подложить меня под гангстера. Он чуть не убил меня тогда, ты хоть это понимаешь?
— Вот только не надо все на меня валить. Это не я тебя под него подложил, ты сама!
Пропустив это мимо ушей, она спросила:
— Так ты уже говорил с адвокатом? Когда получишь деньги? Когда я наконец смогу уехать отсюда?
Мне только этого и надо было. Я же за тем и пришел, чтобы поговорить об этих проблемах.
— Тебе нужно отсюда уезжать, — сказал я, но прозвучало это как-то слабо и неубедительно.
— Ага. И ждать тебя как дура где-то там, надеясь, что ты приедешь ко мне с деньгами. Так, что ли? — Она подошла к столу, взяла серебряную сережку-висюльку и, склонив голову, стала вдевать ее ухо.
— Ви, ты знаешь, полиция…
— Что полиция?.. — Она болезненно наморщилась, и в тот момент я особенно остро осознал, что ни в коем случае не должен позволить, чтобы Ви здесь осталась и чтобы ее схватили. Потому что сейчас полиция считала, что Ви сделала это одна, но в случае ареста она сдала бы меня с потрохами. Даже, может быть, сама выкрутилась бы и все повесила на меня. Показала бы им свое разбитое лицо и сказала бы, что я угрозами заставил ее помочь мне скрыть следы убийства. Да, именно так она и поступила бы, и тогда я точно оказался бы на скамье подсудимых. Зато, если бы она сейчас уехала, я бы спокойно сидел тут и дожидался оформления наследства, пока полиция гонялась за Ви по всей стране.
— Шем, ты можешь побыстрее сказать мне, что там полиция?..
— Тебе надо уезжать отсюда. Срочно уезжать!
— Шем…
— Ты замужем была?
Она настороженно прищурилась:
— Что?
— Вчера на похороны Джо приходили полицейские. Они разыскивали тебя, спрашивали, где ты можешь находиться. Сказали, что ты убила мужа и для маскировки подожгла дом.
— Я? Убила мужа? — Она так и осталась стоять с сережкой в одном ухе, а кожа на руках у нее покрылась мурашками.
— Да, в Денвере. Нет, в Кливленде.
— Что еще они говорили?
— Они выяснили, что у Джо был проломлен череп. Сказали, что не уверены, что это убийство, но…
— Но приплели сюда Кливленд. Пола приплели. А это было сто лет назад. — Она сделала несколько шагов, потом остановилась, не зная, куда идет.
— Так ты убила своего мужа? — спросил я.
Этот вопрос словно заставил ее очнуться. Она взяла со стола другую сережку.
— Ты не знаешь, что это был за человек, поэтому даже не начинай! И вообще, какое тебе до этого дело?
То есть она не отрицала самого факта. Но я-то, даже зная, что ответом будет «да», уже начал переживать из-за одной только мысли, что она куда-то уедет, и мы будем разлучены.
— Пол был слепец, — сказала Ви, подошла к шкафу, достала оттуда свою одежду прямо на вешалках и швырнула на постель. — Он держал меня в этом убогом городишке, где вообще нет нормальной жизни и где можно просто свихнуться. И он ничего не хотел слышать!
— Что ты делаешь?
— Что я делаю? Уезжаю! Валю к чертям из этого города! Я же не дура. Если они завели разговоры про Пола, значит, хотят повесить на меня и твоего сыночка тоже, а я не собираюсь сидеть в тюряге за то, к чему не имею никакого отношения.
Услышав, что Ви собирается уезжать, что она намерена сделать то, чего я сам от нее хотел, я почему-то еще больше испугался.
Забросав постель своей одеждой, она достала чемодан.
— А ты бы лучше шел отсюда. Карлтона вроде весь день не должно быть, но кто его знает.
Но эта угроза нисколько не тронула меня, потому что голова моя была занята совсем другим. Я все пытался ухватиться за какую-то неуловимую мысль — за что-то, чего недодумал прошлой бессонной ночью.
— А куда ты поедешь? — спросил я.
— Да куда угодно. Лишь бы не оставаться здесь.
Да, «куда угодно» — в этом была вся Ви. В тот момент я понял то, что уже, наверное, и так знал — даже если она сбежит, они все равно поймают ее.
Она продолжала набивать чемодан.
Да, они поймают ее, потому что, если она сейчас ударится в бега, то тем самым как бы признает свою вину.
— Тебе нельзя бежать, — сказал я.
Ви встала, подбоченившись, и вызывающе посмотрела на меня.
— А кто мне сказал, что я должна срочно уехать?
— Я был неправ. Я не подумал как следует. Если ты сбежишь, они тогда точно решат, что это сделала ты.
— То есть, по-твоему, я должна сидеть и ждать, когда меня сгребут? Это твоя блестящая идея?
Меня вдруг охватило отчаяние.
— Ты не можешь бросить меня! — взмолился я.
— Ой, какие сюси-пуси!.. У меня из-за тебя рожа разбита, и по твоей милости я вляпалась в историю с убийством. Да мне надо было бросить тебя в тот же день, когда я с тобой познакомилась! И зачем я только с тобой связалась? А все потому что книжечка твоя меня прошибла до слез!
— Я получил деньги, — вдруг сказал я.
Это остановило ее. Денег она хотела.
— Что значит — ты получил деньги?
— Ну, я получил деньги. Вступил в права наследства. Два миллиона теперь мои. Потому что Джо умер. — Я знал, что на деньги она клюнет, так же как знал и то, что ее поймают, если она сбежит, и что втянула меня во все это именно она.
— Это точно?
Я кивнул.
Ви быстро-быстро заморгала и покачала головой.
