Малли пропала. Я только вчера видела её в школе. С ней всё было нормально. Я не могу представить, чтобы кто-то подошёл к ней и увёл с улицы. Насколько я знаю Малли, она бы разорвала злоумышленника на кусочки ещё до того, как ей успели навредить. А Гелион? Как можно было пройти мимо него?
Я сворачиваю карту и тайком бросаю папку на стол Джанетт, а затем возвращаюсь к скучной бумажной работе. По крайней мере, теперь мои мысли о Малли смогут течь свободно. Я пытаюсь вспомнить, где видела её чаще всего. Она часто бродила по «Стране чудес», ни с кем не разговаривая и не пытаясь танцевать. Она тенью скользила по коридорам Королевской старшей школы. Я не видела её нигде, кроме этих двух мест, за исключением школьной парковки, где её высаживал и забирал лимузин, похожий на огромную чёрную змею. Я успела привыкнуть к Малли, к сдержанному уважению, которое она проявляет ко мне, Джеймсу и Урсуле. Если что-то ужасное могло случиться с ней, то почему не с нами?
Могли бы Флора, Фауна или Мэривеза ей отомстить? Они носят при себе ножи. Возможно, они не такие нежные милашки, какими кажутся. Возможно, они способны на вещи похуже, чем Малли.
Спустя несколько минут, когда в кабинет начальницы заходят, а потом выходят люди, дверь распахивается и наружу вылетает Мона.
Мона всё время куда-то торопится и часто воспитывает окружающих, а ещё ей недостаёт терпения, и иногда кажется, что она не отказалась бы дать парочку затрещин. Мона работает в этом участке больше двадцати лет и была ассистентом ещё у прошлого шефа. С самого первого дня стажировки мне стало очевидно, что без неё этот участок просто развалился бы на части. Я даже представить не могу, каково это – прийти сюда и не увидеть Мону в одном из её однотонных костюмов. Сегодня на ней изумрудно-зелёная блузка и тёмно-зелёная юбка. Крупные зелёные бусы охватывают её шею, а уши украшают нефритовые серьги-кольца. Мона возится со своим планшетом, а затем оглядывает офис.
– О, отлично, – говорит она, заметив Беллу. – Ты! Начальница хочет с тобой поговорить.
Мой желудок делает сальто от зависти, и я чувствую, как вспыхивает лицо, пока Белла поднимается со стула. Она оглядывается и переспрашивает:
– Со мной?
Мона кивает и снова осматривает участок.
– И ты тоже. – Она указывает пальцем, и все оборачиваются, чтобы посмотреть на счастливчика. – Да, ты! – Она опускает взгляд в планшет, а затем переводит его на меня: – Мэри Элизабет Харт, верно?
На меня. Она правда указывает на меня.
– Ну что ты сидишь там, как мешок с песком? Идём! – Мона снова приходит в движение, а внутри меня всё переворачивается. Я говорю себе, что должна успокоиться, взять себя в руки, быть профессиональной, компетентной и хладнокровной, но кровь в моём теле бежит так быстро, что мне кажется, я вот-вот загорюсь.
Белла дожидается меня, и мы вместе идём в кабинет начальницы. Как только я вхожу в дверь, запахи кофе и бумаги сменяет приятный мускусный аромат духов. В кабинете тяжёлая угловатая мебель и много белого цвета. Здесь нет растений, кроме одинокого кактуса на подоконнике единственного окна с видом на городские крыши. На стекло брызжет дождь. Кабинет выглядит пустым, только стены завешаны фотографиями и грамотами.
Белла, которая уже устроилась на одном из стульев, кажется испуганной, когда я резко сажусь рядом. Она подаётся вперёд, руки на коленях подрагивают. Я пытаюсь держаться достойно, но клянусь, в этом кабинете я кажусь самой себе громоздкой, неуклюжей и грязной. Я сосредотачиваюсь на начальнице, которая сканирует нас взглядом, и использую эту возможность, чтобы лучше её рассмотреть. Я впервые нахожусь к ней так близко с момента, когда я ещё ребёнком открывала письмо с приглашением на стажировку в убойный отдел полиции Королевского города.
Вблизи начальница со своей стройной фигурой и прямыми чёрными волосами выглядит так же величественно, как и на расстоянии. Её ногти покрыты красным лаком, а аккуратный макияж выгодно подчёркивает азиатские черты лица. Она великолепна, и вместе с тем немного пугает.
Я почти ожидаю увидеть на стене нашу фотографию – такую же как у меня: на знаменитой пресс-конференции я держусь за её ногу, а начальница закрывает моё лицо от репортёров. Но этого фото здесь нет. Начальница раскрыла так много убийств, что моя история для неё, возможно, ничего и не значит. Она десять лет была в центре каждого криминального расследования. Нет, не в центре. Во главе.
На фотографиях она пожимает руку президента.
Она стоит рядом с боксёром – чемпионом Королевского города.
Она с городским советом.
С мэром.
Со всеми любимым актёром.
На множестве пресс-конференций перед микрофонами.
– Что ж, – говорит начальница, возвращая меня к реальности ровным, но твёрдым голосом, – призраки прошлого всё никак не оставят меня в покое. – Она легонько стучит по стакану перед собой, и Мона тут же возникает рядом с ещё двумя, наполняя водой из кувшина все три стакана и предлагая по одному мне и Белле.
Я делаю глоток. Вода оказывается идеальной температуры, прохладная и манящая, и я понимаю, что очень хотела пить.
