Глаза начинает щипать. Хотелось бы мне, чтобы те копы из Центра были здесь и услышали об Урсуле что-то хорошее вместо дурацких слухов. Хотя они вряд ли поверили бы тому, что говорит Стоун.
– Спасибо, что присматриваешь за районом.
– Верность Наследию, – говорит он.
– Верность Наследию, – отвечаю я.
Мы заходим в закусочную, заказываем кофе, и Белла улыбается, когда я прошу для неё некрепкую порцию с сахаром.
– Ты запомнила, – говорит она.
– Дом Урсулы в одном квартале отсюда. Не против, если мы заглянем туда по дороге в библиотеку? – спрашиваю я после минутного наслаждения кофе.
– Эм, нет, – говорит Белла, положив свободную руку на бедро. – Я против. Поверить не могу, что ты просишь меня сделать такое, когда начальница прямо нам запретила. – Она смотрит на меня, вздыхает и встаёт, начиная расхаживать вдоль витрины со сладостями. – Белла, она ребёнок, – бормочет она себе под нос. – Ты не можешь ожидать, что она поймёт важность правил. Она не рискует своим значком. У неё даже нет настоящего значка, чтобы им рисковать, так почему ты ждёшь, что она поймёт всю серьёзность ситуации?
Мне хочется кричать. Мне хочется вопить и пинаться. Я не прошу её рушить свою жизнь, я просто хочу зайти повидать маму своей подруги и, возможно, осмотреться в комнате Урсулы. Я уже собираюсь сказать Белле, что она не имеет права называть меня ребёнком, но вспоминаю, что Динь говорила о мягкости и уязвимости.
– Дело в том, – поясняю я, – что я так и не смогла себя заставить сходить к Урсуле. Я не виделась с её мамой и сестрой. Я струсила. Даже мысль о том, что я зайду к ней в комнату и её там не будет... просто ужасна. Но я подумала, что, если ты пойдёшь со мной, мне будет не так...
– Не так неловко, – заканчивает Белла за меня.
– Да, наверное, или не так тоскливо, или что-то ещё. Если мне придётся успокаивать маму Урсулы в одиночку, боюсь, я не смогу этого сделать. – Я сама удивляюсь, что говорю настолько откровенные и честные вещи. Поэтому я не хотела идти туда с Джеймсом. Он такой же эмоциональный, как я.
– Ох, ладно. Хорошо! – говорит Белла. – Зайдём и выйдем, поняла?
– Поняла! Да, прекрасно поняла.
Когда мы распахиваем дверь подъезда, меня захватывает бурный поток мыслей. Это то место, где я проводила больше всего времени, кроме своей собственной квартиры. Здесь всё напоминает о нас. Вот мы наряжаемся на полуночный показ фильма ужасов «Рокки». Вот Урсула в сетчатых чулках и тяжёлых чёрных ботинках звонит кому-то в холле. Вот я плачу после первой ссоры с Джеймсом, а Урсула присаживается на корточки рядом со мной и уговаривает успокоиться и вести себя как королева. «Подними подбородок, – говорит она. – Не позволяй никому увидеть тебя с опущенной головой».
– С тобой всё хорошо? – спрашивает Белла. – Ты сильно побледнела.
Многоквартирный дом Урсулы раньше был довольно красив, но за последние десять лет пришёл в упадок. Лифт не работает, а фреска с фламинго и океаном выцвела до приглушённых розовых и голубых тонов. Мы проходим по короткому коридору и оказываемся перед дверью Урсулы. Я медлю.
– Ты готова? – спрашивает Белла, нахмурившись.
– Можно мне ещё минутку?
Белла прислоняется к стене.
– Значит, вы давно дружите?
– С первого класса. Когда моя семья погибла и мне пришлось переехать к Джие, я перешла в новую школу. Некоторые дети там знали друг друга с двухлетнего возраста. Но Урсула подошла прямо ко мне, дала оранжевый маркер и позвала раскрашивать картинку вместе с ней. Я так и сделала.
– А теперь она пропала, и тебе нужно проведать её сестру и мать.
– Да.
– И это непросто, потому что ты чувствуешь себя виноватой.
Эта мысль вдруг перевешивает всё остальное.
– Да?
– Ну, я не знаю, почему ещё тебе может быть неловко видеть её мать и сестру. Наверное, они ждали, когда ты придёшь. Поэтому ты, должно быть, чувствуешь вину за что-то.
Я смотрю на напарницу и впервые не чувствую раздражения или злости. Я ощущаю только благодарность. Хотелось бы мне сказать ей об этом, но когда я открываю рот, выходит только:
– Ты очень проницательная, ты в курсе?
– Спасибо, Мэри Элизабет, – отвечает Белла, заливаясь краской.
Конечно, я чувствую себя виноватой в исчезновении Урсулы, и правда в том, что у меня есть на то причины. Я была так зациклена на себе, что не обращала достаточно внимания на то, что происходило вокруг. И мне не хочется этого признавать, но у Урсулы действительно есть враги. Она много людей разозлила своими действиями и угрозами.
– Ты готова? – спрашивает Белла.
– Вроде бы да.
Белла стучит в дверь и отходит так, чтобы я оказалась впереди.
– Мэри Элизабет? – Дверь открывает Моргана. Огромные полосатые коты Урсулы кружат позади неё по гостиной. – Мы всё гадали, где ты!
От тяжести и силы ответственности, которая тут же обрушивается на меня, я чувствую себя в тысячу раз несчастнее, чем тогда, когда только вошла в подъезд, особенно когда замечаю, что Моргана выглядит ещё костлявее, чем обычно. Она распахивает дверь настежь и бросается ко мне, обхватывая руками за талию, и держится за меня так, словно никогда больше не отпустит.
– Морджи, – говорю я, – у тебя всё нормально?
