– Понятия не имею, о чём ты! – отвечает она.
– Могло быть и хуже, знаешь? Ты могла бы сейчас патрулировать город вместе с Тони.
Белла останавливается и оборачивается с неожиданной улыбкой на лице.
– Будь осторожнее, Мэри Элизабет, а то ещё начнёшь мне нравиться! – Она ждёт, пока я с ней поравняюсь, и достаёт что-то из своего кармана. – Кстати, смотри, что я нашла.
Это чёрный одноразовый телефон-раскладушка. Я видела его у Урсулы несколько раз, но совершенно забыла о его существовании.
– Где ты его взяла? – спрашиваю я.
– Я нашла тайный отсек у Урсулы в шкафу. Ты о нём не знала?
Я мотаю головой. Я никогда не вмешивалась в тайные дела Урсулы. Эта часть её жизни была по большей части закрыта для меня.
– Ещё там было это. – Она протягивает блокнот, полный рукописных заметок.
– Значит, теперь мы должны передать всё это Колману и Махони, да? Сделать то, что сказала начальница, и последовать букве закона.
Белла смотрит на меня и вскидывает брови:
– Конечно, должны.
У меня сжимается сердце.
– Ох. Ладно.
– После того как мы зарядим этот телефон и посмотрим, что там!
– Ура! – Я стискиваю её в объятиях. – Ты гений! Надоедливый беспокойный гений! Спасибо!
Впервые с исчезновения Малли – а если хорошо подумать, может, впервые за жизнь – я ощущаю надежду.
– Дорогая моя Мэри Элизабет, – говорит Белла, убирая телефон обратно в карман, – это лучший комплимент, который я когда-либо слышала.
Мы с Беллой находим подходящую зарядку в одном из магазинчиков с запчастями и склоняемся над телефоном, как над спящим младенцем, который вот-вот должен проснуться. Экран загорается, и мы ликуем, но это быстро проходит, когда оказывается, что на дурацком телефоне стоит дурацкий пароль. Мы проводим весь день, пытаясь его подобрать, но безрезультатно. В конце концов Белла меня про-гоняет, отправляя домой отдыхать, и обещает позвонить, если телефон удастся разблокировать. Она говорит мне с милой самодовольной уверенностью, что на самом деле очень хороша во взломе.
Но меня не отпускает ощущение смутной тревоги, и я не могу успокоиться, как ни пытаюсь. Меня угнетает тот факт, что я перепробовала все варианты пароля, которые могли, по моему мнению, иметь значение для Урсулы, но так и не смогла его угадать. Ещё одно подтверждение того, что хотя Урсула – моя лучшая подруга, я очень многого о ней не знаю. Может, у неё есть даже тайный любовник, или тайный кот, или тайная яхта, или что-нибудь ещё.
Может быть, я вообще никого по-настоящему не знаю, и это ставит меня в крайне шаткое положение, которое мне ни капли не нравится. Я сижу на ступеньках под флагом Королевского города, который висит рядом с флагом Соединённых Штатов, и не могу пошевелиться. Люди вокруг укутываются потеплее, спасаясь от холода, и быстро перемещаются с места на место. А я застываю на ступеньках полицейского участка и понимаю, что не представляю, куда мне идти.
Я не могу подняться обратно в участок, потому что Белла меня прогонит, а если не она, то Мона или кто-нибудь ещё. Вся прелесть вечеров в «Стране чудес» состоит в наших с Джеймсом и Урсулой сражениях за первое место в крокетном пинболе. Она в танцах под группу Стоуна, в Джеймсе и Сми, стоящих по углам, и в Дэлли, который управляет всем из-за барной стойки в белом костюме и сверкающих очках с розовыми стёклами. Она в том, что мы веселимся там все вместе, и я не могу пойти туда и делать это без Урсулы, словно жизнь без неё продолжается как обычно. А она не может продолжаться без Урсулы – я этого не позволю.
Поэтому я объясняю Джеймсу, как мне кажется, совершенно спокойным голосом, что вообще никуда не пойду, пока кто-нибудь не предоставит мне разумную альтернативу. Джеймс велит мне оставаться на месте, и я слышу, как в трубке начинают спорить, и Сми возмущается, что, когда речь идёт обо мне, его всё время бросают. Джеймс угрожает выбросить его из машины за ближайшим углом, говорит мне, что любит и что мы скоро увидимся. Он отключается, а я продолжаю держать телефон в руке, наблюдая, как люди проходят мимо то в одну сторону, то в другую. Я представляю, что у них всех есть дома, куда можно вернуться, любимые и лучшие друзья и что их жизни не похожи на пазл, в котором постоянно теряются детали, пока из картинки не пропадает всякий смысл.
Джеймс подъезжает к участку через полчаса и паркуется вторым рядом на обочине возле полицейской машины. Он терпеть не может Центр, но всё-таки он здесь, молча ведёт меня от ступенек к своей машине. По дороге в Шрам мы молчим, а пасмурная ветреная погода сменяется приятным летним затишьем.
Когда мы возвращаемся в тихий безопасный Шрам, к длинным улицам и раскачивающимся деревьям, я говорю:
– Я не хочу домой или в «Страну чудес».
– Я думал пригласить тебя прогуляться у озера, – говорит Джеймс, управляя рулём одной рукой так легко, что кажется, будто машина едет сама по себе. С Джеймсом всегда так. Такой простой, такой непринужденный с виду, но внутри скрывается боец, внимательный и расчётливый.
– У озера?
