Ила. Она целиком и полностью захватила разум, легким взмахом длинных ресниц обрушив все оборонительные рубежи. Без боя, без сражений… Просто пришла и разбила меня в хлам, разнесла сердце на осколки, вывернула душу наизнанку, заслонила собой весь мир, обратив в пепел все вынашиваемые годами цели, взяла в плен всего меня без остатка. Микаэль что-то говорит, задает вопросы – я ни черта не слышу. Перед внутренним взором только ее лицо, нежная лукавая улыбка и золотые искорки в выразительных глазах. Пальцы зудят от потребности зарыться в рыжие локоны, прикоснуться к нежной атласной коже, смять в жадных объятиях, единолично владеть и не отпускать никогда. Сумасшествие, одержимость, страсть, безумная нежность и отчаянная нужда. В ней.
– Вот здесь, – резко останавливаюсь перед одной из дверей жилого яруса. Глухое, металлическое полотно, запертое на замок. Повернув ключ, распахиваю дверь, жестом приказывая Фостеру войти.
Он не спешит. Лениво оглядывает меня, убрав руки в карманы стеганой военной куртки.
– Что теперь? Ты затолкаешь меня внутрь и заставишь ждать?
– Да, – односложно бросаю я.
Он вскидывает брови, но не спорит. Вытянувшись во весь рост, лениво прислоняется плечом к стене.
– Ты вернёшься? Или это просто удобный способ от меня избавиться?
– Вернусь. Нам нужно поговорить.
Я смотрю на него, но не вижу.
– Позже, – добавляю непреклонным тоном.
Где-то внутри шевелится чувство вины, но я прогоняю прочь зудящую эмоцию. Разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Эрик! – требовательно окликает Фостер. – Я слышал, что о ней говорят. Иллана Морас обещана Аристею. Ты должен…
– Что? – одно резкое движение и я яростно вжимаю Микаэля в стену. Давлю локтем на его грудную клетку, свирепо глядя в глаза. – Что я должен? И кому?
Он не дёргается, не бьет меня в ответ. Стойко выдерживает мой пронзительный взгляд и, чуть прищурившись, медленно кивает.
– Угомонись, Дерби. Я озвучил то, что ты и сам знаешь, – спокойно отвечает Фостер, но я чувствую напряжение в его теле, вижу, как он сжимает челюсть, сдерживая себя, чтобы не спровоцировать выброс моей агрессии. Он понимает, что перешёл черту.
Я давлю сильнее, перекрывая ему кислород.
– Ещё хоть слово про Илу, и я вышибу тебе все зубы, – взбешенно цежу в его лицо.
Губы Микаэля чуть кривятся, но он больше не усмехается.
– Если Каэл не отдаст дань – городу конец, – негромко выдыхает он. – То, что ты видел сегодня. Там… за стенами. Произойдет здесь. Никто не выживет, Дерби. Шершни сожрут всех. Этого хочешь?
– Кто он такой, твою мать? – убрав локоть, я со всей дури впечатываю в стену кулак, разбивая костяшки в кровь.
– Моя мать на Фантоме, – яростно шипит Микаэль. – Как и мой отец. Ты помнишь, кто их туда отправил? И за что?
– Помню. Я все отчетливо помню. Собираешься мне отомстить? Так давай. Действуй.
Глухо зарычав, Фостер толкает меня в плечо, заставив отлететь к противоположной стене. В его жилистом теле оказывается гораздо больше силы, чем я предполагал. Потирая место удара, насмешливо улыбаюсь.
– Это все? Может пальнешь из винтовки? Так надежнее.
– Придурок, – сплюнув на пол, рявкает Мика. А потом вдруг обессиленно потирает ладонями лицо и исподлобья смотрит на меня. – Я знаю, что ты просил за нас, пытался повлиять на вынесение приговора.
– Откуда? – задержав дыхание, потрясённо всматриваюсь в лихорадочно мечущиеся тени в карих глазах. В голове не укладывается то, что он говорит. Ни одно гребаное слово.
– Президент приходил к нам, – ухмыляется Мика. – Можешь представить, а? Явился в наш гадюшник собственной персоной. Снизошел со своего Олимпа.
– Зачем?
– Чтобы предложить выбор, – оглушает меня еще одним признанием. – По законам Корпорации я должен был отправиться в тюрьму вместе с родителями. Мне уже исполнилось восемнадцать, Дерби. Понимаешь, куда я клоню?
– Ты выбрал Полигон? – сипло спрашиваю я, сглотнув вязкую слюну.
– Я выбрал шанс, чтобы продолжить борьбу, – ожесточенно бросил Микаэль. – Но ты должен знать… Обвинения против моей семьи не были сфабрикованы. – Его лицо перекашивает мучительная гримаса. – Приговор был справедливым.
– Ублюдок! Ты мне врал, что не имеешь никакого отношения к «Сети», – дернувшись вперед, я заношу кулак, но в последний момент опускаю руку. Мика бесстрастно взирает, как меня корежит от бессильного гнева и бешеной ярости.
– Ты не был готов вступить в наши ряды, но я … – вскинув голову, он с вызовом смотрит мне в глаза. – Я верил, что однажды ты это сделаешь.
Я замираю и чувствую, как скопившийся гнев наконец растекается в крови, сжигая каждую нервную клетку. Чёрт, он видит меня насквозь. Видит, что внутри всё кипит, что я на грани, но все равно продолжает ковырять старую рану.
Я резко отшатываюсь, испытывая пугающую потребность расчехлить оружие и выпустить очередь в грудь своего единственного друга. Того, кому безоговорочно доверял.
