Теплая вода смывает напряжение и грязь, утекая в проржавевший сток. Ила аккуратно водит намыленной губкой по моей коже, стараясь не задевать следы своих ногтей. Ее проникновенный, смотрящий прямо в душу взгляд не отрывается от моего лица, влажные волосы крупными кольцами падают на спину, припухшие губы слегка подрагивают. Когда моя кожа начинает скрипеть от чистоты, я прижимаю девушку к себе и благодарно целую в кончик вздернутого носа. Она судорожно вздыхает, потихоньку расслабляясь в крепком капкане моих рук.
– Ты не уйдёшь? – внезапно спрашивает она, в невесомой ласке проводя пальцами по моей щеке. – Останешься со мной?
– Что за странный вопрос? Мы больше месяца живем вместе, – отвечаю я, понимая, что Иллана имеет в виду совсем другое. – Куда я теперь от тебя денусь? Когда начался обстрел, у меня сердце чуть не лопнуло. Никогда в жизни не было так страшно.
– Я ненадолго забежала к себе, а до этого была в теплицах. После меня уже не выпустили…
– Теплицы не пострадали, – выдыхаю я, крепче сжимая ее талию.
– Лучше бы я осталась там, – сокрушается Ила.
– Нет, не лучше, – глухо отзываюсь я. – Ты не пострадала – это главное.
– Ты убедился, что я сказала тебе правду… – тихо произносит она.
– Насчет Корпорации и слепого оружия? Да, Ила. Убедился.
– И что ты думаешь?
– Давай сейчас не будем об этом. Расскажи мне про Аристея? Что за зверь такой и с чем его едят? – резко меняю одну болезненную для меня тему на другую, не менее тяжелую.
Она снова напрягается, в янтарных глазах плещется страх. Я веду губами по ее шее, трогая кончиком языка пульсирующую венку.
– Всё хорошо, Ила. Ты можешь быть со мной предельно откровенна. Я должен знать, с кем придется бороться за мою любимую ведьмочку.
– Внешне он почти неотличим от человека… помимо глаз. Аристей – не зверь, – после затянувшейся заминки, едва слышно шепчет Иллана. – Но может управлять ими… и мутантами. Он сверхсущество, божество тьмы, создание бездны. Проклятие нашей планеты. Зло в его первозданном виде. Но при этом прекрасен, как павший ангел с небес.
– Серьезно? – я выразительно вскидываю бровь. – Мне пора начинать ревновать?
Ила несильно ударяет меня ладошкой в грудь, возмущенно раздувая ноздри.
– Ты все еще не веришь!
– Ты собственными глазам видела, как он управляет мутантами? – скептически спрашиваю я.
Ила отстраняется, взглянув на меня с укором.
– Ты и сам это видел. Сегодня. Почему, по-твоему, шершни не трогают города? – она вызывающе приподнимает подбородок.
– И почему же? – нахмурившись, уточняю я.
Иллана отводит взгляд в сторону и начинает суетиться. Закрывает краны, нервно хватается за полотенце, начиная судорожно вытирать нас обоих. Я выжидающе слежу за ее нехитрыми попытками закрыть тему, уже понимая, что ответа не дождусь.
– Я же все равно узнаю. Зачем тянуть? – сжав хрупкие плечи, разворачиваю Илу к себе лицом.
– Мне запрещено об этом говорить, – признается она, не глядя мне в глаза.
– И как мне защитить тебя, если ты молчишь? Как, Ила?
– Не злись, пожалуйста. Я не могу сказать, – тряхнув головой, она тянется к моим губам и нежно целует.
Вот и поговорили. Черт! Как же меня задрали эти тайны мадридского двора!
Когда мы перемещаемся в постель, Иллана моментально засыпает, доверчиво прильнув к моей груди. Я слушаю ее мерное дыхание, наслаждаясь теплом стройного тела и одурманивающим запахом рыжих волос.
Я не двигаюсь, охраняя ее покой, но внутри меня – буря. Мой разум – бескрайнее поле боя, где в нескончаемом цикле сменяют друг друга картины сегодняшнего дня. Нападение падальщиков, удачный отпор и их трусливое бегство, а потом… кровавый пир, устроенный шершнями. Такой же внезапный отход. Удары Корпорации. Город, охваченный пламенем. Крики. Плач. Едкий смрад, въевшийся в кожу. Лица погибших, которые я запомнил слишком хорошо.
Затем в памяти гремит голос Микаэля: «…Ты должен выбрать сторону… Твой отец трус».
Зубы сами собой сжимаются. Я осторожно, чтобы не потревожить Иллану, скольжу пальцами по ее обнаженной спине, ощущаю теплую бархатистую кожу, чувствую ее потребность во мне… и становится легче.
Но ненадолго.
Глаза не закрываются. Мысли не утихают.
«Если Каэл не отдаст дань – городу конец…»
Что Микаэль имел в виду, черт возьми? Как местный божок Аристей связан с мутантами? Дань – это женщины? Зачем они ему? Что он с ними делает?
К самому Микаэлю вопросов не меньше. Как выжил? Почему лгал, что не связан с «Сетью» и связан ли с ней сейчас? Как оказался в Севрине и какую роль играет в его обороне?
Но больше всего напрягает, что Мика знает гораздо больше, чем я. Это пора исправить. Он расскажет мне все, или я не Эрик Дерби.
Осторожно отстранившись от Илланы, бесшумно встаю с кровати, не сводя взгляда с ее умиротворённого лица. Она что-то бормочет во сне, выглядит такой хрупкой и уязвимой, что, подавшись порыву, я склонюсь к ней, чтобы прикоснуться губами к шелковистым волосам.
– Я скоро вернусь, – беззвучно шепчу, нехотя отрываясь от нее.
