Я должен вырваться.
Резкий механический писк врезается в уши, нарушая напряжённую тишину. Аппаратура оживает. Где-то щелкает реле, и почти сразу я замечаю, как по венам разливается новая порция содержимого капельницы.
Я вздрагиваю, догадываюсь, что происходит. Через несколько секунд тело реагирует: мышцы расслабляются, дыхание замедляется, сердце начинает биться в размеренном, контролируемом темпе.
Ублюдки…
Сознание затягивает мутной пеленой, мысли теряют четкость, будто их обволакивает густой туман. Веки тяжелые. Невидимая сила тащит меня вниз, заставляет проваливаться в пустоту, но я отчаянно цепляюсь за каждую крупицу ясности.
Горло перехватывает, язык разбухает, отказываясь подчиняться. Мигающий красный огонёк камеры троится и злорадно ухмыляется, наблюдая за моими обреченными кривляниями.
Дыши.
Дыши, сука. Держись. Просто держись.
Я прикрываю глаза, в последний раз вызывая в памяти ее образ.
Почти слышу тягучий нежный голос. Почти чувствую ее прикосновение. Дурманящий запах, дыхание на моей коже, ласковые ладони, гладящие мои плечи.
Понятия не имею, сколько проходит времени, прежде чем я снова открываю глаза. Свет уже не такой яркий, не разъедает сетчатку, но глянцевый белый потолок по-прежнему давит на сознание. Голова тяжелая и тем не менее ясная. Густой туман рассеялся, оставив после себя неприятную слабость во всем теле.
Ощутив чьё-то присутствие, я медленно поворачиваю голову.
Возле аппаратуры стоит подросток. Высокий, жилистый, в черной футболке и таких же тёмных джинсах. Пацан выглядит крепким для своих лет – широкие плечи, уверенная стойка. Лица мне не видно – только темноволосый затылок. Но я уже знаю, кто это. Видел его раньше. Здесь же, в лаборатории, когда болтал с Карлой Лейтон перед отправкой на последнее боевое задание.
Парень, который вырос на Полигоне и живёт в лаборатории. Его имя напрочь стерлось из памяти.
– Меня зовут Кайлер, – отвечает он на незаданный вслух вопрос. Голос ровный, спокойный, как будто он только и ждал моего пробуждения. – Кайлер Харпер.
Мои губы трескаются, когда я пытаюсь заговорить.
– Что ты здесь делаешь, Кайлер Харпер?
Он не сразу отвечает. Какое-то время просто смотрит на экран монитора, наблюдая за графиками и показателями.
– Не волнуйся. Ты в безопасности, – проигнорировав вопрос, произносит мальчишка. – Тебе ничто не угрожает.
Говорит, как гребаный робот. А может, он и есть? На Новой Атлантиде давно ведутся разработки продвинутых андроидов. Отец упоминал об этом вскользь и даже обещал подарить моей сестре первый рабочий экземпляр.
Я хрипло смеюсь.
– Да ладно? Тогда, может, развяжешь меня, раз уж я так хорошо защищён?
Кайлер не реагирует.
– Как долго я здесь? – выдавливаю из себя еще один вопрос.
– Почти сутки.
Чёрт. Твою ж мать! Я стискиваю зубы, сердце пропускает удар. Сутки. Целые сутки меня нет в Астерлионе. Иллана либо уже взорвала Бастион, либо… Нет. Я не могу даже представить, что она чувствует.
– Кайлер, ты можешь позвать кого-то… – осекаюсь, облизывая сухие губы. – Кого-то из взрослых?
– Мне пятнадцать лет. Я не ребенок, лейтенант Дерби.
Я не нахожу, что на это возразить. Поведение парня, то, как он говорит, двигается, ставит меня в ступор. Нет, он однозначно не ребенок. Чёрт его знает, что с ним сделали в этой лаборатории, но на пятнадцатилетнего подростка этот странный пацан совсем не похож.
Кайлер наконец отрывается от мониторов, поворачивается и медленно приближается ко мне. В каждом его шаге есть нечто неуловимо неправильное. Чуждое. Он останавливается у самой койки, чуть наклоняет голову, а затем медленно опускает ладонь мне на лоб. Меня прошибает ледяной пот.
Глаза. Ярко-зелёные. Необычно насыщенные, почти светящиеся в ровном белом свете лабораторных ламп. Лишённые эмоций, глубины, тепла. Но они странным образом притягивают. Я не могу отвернуться. В висках начинает стучать, язык будто деревенеет, а в голове поднимается глухой, вязкий шум, как будто воздух в комнате стал плотнее, укутывая меня невидимой пеленой.
Кайлер чуть прищуривается, словно оценивает мою реакцию.
Кто ты, черт тебя побери?
– Тебя доставили сюда из заражённой зоны, лейтенант, – убрав ладонь, сухо сообщает он. – В крови нет М-вируса, но нам нужно подробнее изучить показатели, чтобы убедиться в отсутствии других угроз.
Что?
Заражённая зона?
Какая на хрен заражённая зона?!
Он хочет сказать, что меня вытащили из какого-то очага грёбаной инфекции?
Ложь.
Грубая, тупая ложь.
Меня пронзает дрожь, кипящий яд разливается по венам.
Я смотрю на Кайлера, но он уже отвернулся, поспешив вернуться к изучению данных на мониторах.
Сука.
Я сжимаю кулаки, натягиваю ремни и сквозь зубы выдавливаю:
– Я хочу видеть генерала. Ты можешь передать мою просьбу?
Кайлер оглядывается через плечо.
– Ты его увидишь. Завтра, – спокойно отвечает он.
– Завтра? – рычу я, чувствуя, как по телу расползается напряжение. – Скажи ему, что я не собираюсь ждать, Харпер. Пусть придет сейчас.
– Он занят, – невозмутимо отзывается пацан, снова отворачиваясь к аппаратуре. У меня дергается челюсть.
