– Мне похер, он должен объяснить, какого черта тут творится. И почему меня связали, как гребаного преступника! – рявкаю я и снова дергаю запястьями, пытаясь высвободиться. Бесполезно.
Кайлер не обращает внимания на мои нервные потуги. Он спокойно набирает что-то на сенсорной панели, смахивает данные с одного монитора на другой, меня как будто вообще не слышит.
Ладно, нужно попробовать разговорить его иначе, зайти с другой стороны, подобрать верный подход.
– Расскажешь, чем ты тут занимаешься, Кайлер? – гораздо спокойнее спрашиваю я. – В пятнадцать лет подростки…
– Я знаю, чем занимаются подростки в моем возрасте, – перебивает Харпер.
– Правда? И чем же?
Он снова поворачивается ко мне, скрещивает руки на груди, внимательно разглядывает.
– Они бездарно тратят время, – произносит пацан, и в его голосе нет ни насмешки, ни осуждения. Голая констатация факта.
Я иронично хмыкаю.
– А ты, выходит, нет?
– У меня другие интересы, – пожимает он плечами.
– Например?
– Я разбираюсь в науке.
Говорит просто, без тени хвастовства или гордости, словно обсуждает погоду.
– Серьёзно? – выгнув бровь, скептически бросаю я.
– В этом нет ничего странного, – он кажется искренне удивленным моим недоверием к его словам. – У меня есть определённые способности, и я развиваю их во благо Корпорации.
– А о каких научных направлениях речь? – криво усмехаюсь.
– Биохимия, молекулярная генетика, вирусология, нейрофизиология, – всё так же спокойно перечисляет он. – Я изучаю, анализирую, провожу тесты.
– Тесты, значит? – напряжённо спрашиваю я, слегка опешив от услышанного. Хотя вру, не слегка. Я в полном ахере. – Над кем?
Кайлер удерживает на мне непроницаемый взгляд. В изумрудных радужках полный штиль и холодное безразличие.
– Над чем, – поправляет он, и в этой легкой корректировке кроется нечто неуловимо важное.
Я напрягаюсь.
– Ладно, над «чем»?
– Над структурами, – отвечает он ровно. – Над процессами.
– Конкретнее, Харпер, – рявкаю я.
Он медлит, но потом все же говорит:
– Геномные аномалии, адаптивные мутации, влияние вирусных штаммов на клеточную регенерацию. Взаимодействие нейронных сетей при сохранении когнитивных функций.
Я непонимающе моргаю.
– По-человечески можно?
– Я изучаю, как меняется организм при воздействии мутагенов, – спокойно поясняет он. – Как вирусы действуют на нервную систему.
– Значит, ты чертов гений?
– Ага, – равнодушно кивает пацан.
– А чем занимаешься в свободное время? Штудируешь учебники?
– Тренируюсь. Я буду командиром, как и ты. Или даже лучше. Лейтенант – это низшая ступень.
Я дергаюсь от его ответа.
– Хмм, неожиданно… – недоверчиво осматриваю его с головы до ног. – Ты и так тут нужный кадр, на хрена тебе сдались военные казармы?
Кайлер небрежно пожимает плечами.
– Одно другому не мешает. Можно же совмещать.
– Совмещать? – восклицаю я. – Ты хоть представляешь, что это за жизнь?
– Солдат должен быть умным, – возражает пацан. – Я не собираюсь быть пушечным мясом.
– Хороший солдат должен быть сильным, быстрым, уметь принимать нестандартные решения в бою. Это не то же самое, что возиться с пробирками.
– Думаешь, я еще не научился этому? – он слегка наклоняет голову, рассматривая меня, как под микроскопом.
– Думаю, ты не знаешь, что такое настоящий бой.
Он пожимает плечами.
– Я знаю, как работает твой организм, когда ты сражаешься, а это даже интереснее, – на его губах появляется первая за время нашего разговора улыбка. На удивление открытая и почти мальчишеская. Впечатление портит цепкий изучающий взгляд, отнюдь не детский.
– Кто тебя тренирует? – продолжаю втираться в доверие, задавая личные вопросы. – Когда меня выпустят отсюда, могу лично заняться твоей подготовкой.
– Было бы неплохо, но пока меня полностью устраивает майор Белова.
Невольно напрягаюсь, не сразу осознав услышанное.
– Белова? – переспрашиваю предательски севшим голосом. В памяти всплывает наш последний разговор с майором. Ее пронзительный взгляд, натянутая улыбка и бескомпромиссная уверенность в голосе, когда мы прощались.
«Ты вернешься, Эрик. И приведёшь сюда своих людей…»
Белова ошиблась. Командирское чутье подвело, или вмешались личные чувства. Лена слишком верила в меня. «Как никогда и ни в кого» – так она сказала, прежде чем выйти за дверь. Я знал, уже тогда знал, что новое задание пойдет по одному месту – очень многое было неизвестно: слишком сомнительными были вводные данные. Так и вышло. Ее предупреждения и советы не сработали. Я провалил миссию, подставил своих бойцов и понятия не имею, вырвался ли хоть кто-то из той кровавой мясорубки…
– Она отвечает за мою подготовку, – спокойно подтверждает Кайлер и, заметив смену эмоций на моем лице, понимающе кивает. – Я догадываюсь, о чем ты думаешь, лейтенант.
– Правда? – инстинктивно ощерившись, хмыкаю я. – Давай, удиви меня, юный гений.
