– Разумеется, он в курсе, – выдохнув, она устремляет на меня усталый взгляд. – Меня отправил к тебе Одинцов по просьбе твоего отца. По завершению миссии президент ждет тебя в Улье с полным отчетом. Ты получишь двухнедельный отпуск, – Белова вымученно улыбается, догадываясь, что последняя новость меня отнюдь не обрадует. – И не факт, что глава Корпорации отпустит тебя обратно, – добавляет она и снова отворачивается.
Я замолкаю, оглушенный ее словами. В голове хаотично мечутся мысли, вызывая тупую боль в висках. Двухнедельный отпуск в Улье – это не награда, а наказание. Отец уже пытался вернуть меня в «семейное гнездо» и потерпел неудачу. После того, как мне присвоили звание сержанта, Одинцов внезапно вызвал меня к себе и заявил, что мне полагается недельная увольнительная за особые заслуги перед Корпорацией, и я отказался. Доказательств, что генерал действовал с подачи президента у меня нет, но вероятность крайне высока. И вот теперь отец снова вмешивается, хотя предупреждал, что никаких привилегий для меня не будет. Конечно, я дико скучаю по матери и Ари и регулярно пишу им письма, так как другая связь с родными здесь недоступна, но вернуться в Улей… даже на гребаные две недели. Ни за что!
– Я снова откажусь. Пусть так ему и передаст!
– Боюсь, что в этот раз у тебя нет выбора, – Лена поднимает на меня непроницаемый взгляд и тянется к моей щеке, едва касаясь пальцами. – Грядет что-то страшное, Эрик. Новая война, к которой никто из нас не готов. Антивирус до сих пор не создан, шершни эволюционируют. Ты представляешь себе степень угрозы, с которой мы можем столкнуться через год, два? А через десять?
– Я не знаю, что будет через год или два. И тем более, через десять, – отвечаю, стиснув зубы. – Но я знаю, что если сейчас послать бойцов на миссию с недостаточно полной информацией, шансы выжить будут катастрофически малы. Генерал отправ…
– Именно поэтому я здесь, – резко перебивает Белова. – Ты должен быть на шаг впереди. Не ради генерала. Не ради президента. А ради тех, кто будет следовать за тобой. Ради своих людей.
А она искусный мотиватор, в чем я никогда и не сомневался! Ее слова попадают точно в цель. «Ради своих людей». Я хотел стать командиром, чтобы иметь возможность что-то изменить, но когда на тебя ложится ответственность за чужую жизнь, то амбиции быстро превращаются в тяжелое бремя.
– И что ты советуешь? – устало бросаю я, прикрывая глаза. – Ты же пришла не просто кофе попить?
Белова делает шаг назад, снова надевает маску невозмутимости, отключив лишние эмоции.
– Советую? – переспрашивает она с лёгкой ухмылкой. – Я даю тебе прямой приказ: «Сделай все возможное и невозможное, чтобы выжить и выполнить задачу. В полной мере, Эрик». Теперь ты понимаешь, насколько важно захватить этих тварей живыми. Их необходимо изучить, иначе нам всем конец.
Я молча киваю, потому что спорить бесполезно. Лена никогда не говорит ничего лишнего. Пустая обнадеживающая болтовня не про нее. Если она предупреждает о серьезной опасности, значит, стоит готовиться к катастрофе.
Подхватив свой китель со спинки кресла, она быстро накидывает его на себя и направляется к двери.
– Когда вернешься… – оглянувшись, она окидывает меня долгим взглядом.
– Если вернусь, – криво ухмыляюсь я, пытаясь подавить гнетущее ощущение, сжимающее грудную клетку.
Это не страх, точнее не тот страх, что давил на солнечное сплетение перед каждой боевой операцией на материке, где мне приходилось сражаться с десятками мутантов, а нечто совсем иное, сродни дерьмовому предчувствию. Кто-то это ощущение неминуемого краха еще называет интуицией, и она во все горло сейчас вопит, что Лена ошибается…, и мы не скоро с ней встретимся снова.
– Ты вернешься, Эрик, – с бескомпромиссной уверенностью отрезает Белова. – И приведёшь сюда своих людей. А потом ты отправишься в Улей и используешь эти две недели, чтобы поговорить с отцом и выяснить, что происходит. Возможно, ты единственный способен что-то изменить до того, как начнётся настоящий ад.
– Сама-то веришь в это? – не удерживаюсь от едкой иронии.
– Я верю в тебя. Как никогда и ни в кого, – бросает она через плечо и снова берется за ручку двери.
– Звучит как признание в любви, – ухмыляюсь я, скрывая истинные эмоции за привычной бравадой.
– В тебя сложно не влюбиться, Эрик Дерби. Но ты и так это знаешь, – тихо проговаривает она и исчезает за дверью.
До отправки остается чуть больше часа. Я быстро собираю рюкзак, проверяю экипировку и делаю всё, чтобы заглушить мятежны мысли. В голове крутятся слова Беловой: новая война, эволюция шершней, никто из нас не готов.
Готов или нет, но я должен выполнить утвержденную задачу, привести обратно всех своих людей и доставить в лабораторию необходимых для исследований мутантов. Последний взгляд на убранную койку и кружку с недопитым кофе на столе. Комната, что уже стала моим домом, снова встретит меня уютной тишиной и спокойствием… если я вернусь. Нет, когда я вернусь. Другого варианта не существует.
