Сознание возвращается мучительно медленно, рецепторы улавливают запах костра и густой, сладковато-терпкий травяной аромат с легкой горчинкой. Лихорадка жарит изнутри и выкручивает мышцы, рана на руке горит, будто кто-то прислонил к ней раскалённый металл.
Боль пульсирует, заставляя скрипеть зубами, но это первый признак того, что я жив. Ведь мертвым не может быть больно, они не чувствуют запахов и не способны мыслить…
Мир перед глазами расплывается, утопая в розоватой дымке. В голову словно вогнали огромное вращающееся сверло, во рту привкус железа. Смутно ощущаю, что лежу на чём-то мягком. Нащупав короткий густой ворс, отстранённо понимаю, что это шкура. Плотная, пахнущая животным жиром и дымом. Ещё одна наброшена поверх моего голого пылающего жаром тела. Воздух насыщен запахами смолы, лесных трав и древесины.
Сквозь пелену замечаю слабое мерцание света. В нескольких шагах от меня горит керосиновая лампа, отбрасывая блики на грубую потрескавшуюся поверхности стола. Рядом с допотопным светильником стоит железная кружка, над которой поднимается струйка пара. Так вот откуда исходит терпкий травяной аромат.
Пытаюсь приподняться на локтях, но острая боль в плече отбрасывает меня назад, из легких вырывается глухой хрип. Судорожно сглотнув, плотно сжимаю веки. Красные пятна сливаются в уродливые кляксы, постепенно увязающие в чернильной мгле. Даю себе пару секунд, чтобы отдышаться и собраться с силами, и только потом снова открываю глаза.
Реальность по-прежнему размыта, но постепенно обрастает деталями. Я не на базе и явно не там, где меня вырубили, незаметно подобравшись со спины. Вероятно, это хижина. Самая обычная хижина. Грубо сколоченные деревянные стены, скромная обстановка, состоящая из койки, застеленной шкурами; деревянного стола; пары стульев; лакированного старинного шкафа; перекошенных полок, заставленных банками и какой-то утварью, и буржуйки в глубине комнаты, рядом с которой аккуратно сложены дрова. На веревке перед печкой развешена моя одежда. Термокостюм постиран и зашит, экипировка свалена на табурет в углу, там же брошены рюкзак и автомат.
Мысли разрываются на части. Последнее, что я помню, – рев поезда, сотрясающий землю, и внезапная, яростная боль, вспыхнувшая в затылке. Всё остальное – тьма. Где мои люди? Живы ли? Почему я здесь, в этой хижине, вместо того чтобы быть там, на поле боя?
Свет от лампы бьет прямо в глаза, не позволяя подробно разглядеть единственный человеческий силуэт в этом богом забытом месте. Снова пробую пошевелиться, но спазмирующая пульсация в плече простреливает руку до самого локтя и отдает в грудину.
Чёрт. Кажется, шершень здорово меня потрепал. Странно, что я все еще дышу…
Стараясь не издавать ни звука, сосредотачиваю весь фокус внимания на хрупком женском силуэте, облаченном в длинное бордовое вязаное платье. Мягкая ткань с пестрыми этническими узорами и необычным орнаментом подчёркивает стройную талию и округлые бедра. Свет от огня выхватывает рыжие волосы, которые свободно падают на ее спину. Я не вижу ее лица, только плавные, уверенные движения и жесты.
Она берется за небольшой топор и с лёгкостью раскалывает полено, бросая его в огонь. Затем ещё одно и еще. На полу, возле ее обутых в громоздкие ботинки ног, растянулась крупная лайка, громко сопя и перебирая во сне мощными лапами. Не медведь, конечно, но учитывая то, что я раненый, голый и практически без сил, спящую псину не стоит списывать со счетов, как и ее хозяйку.
– Кто ты такая? – хриплю я.
Девушка замирает, затем выпрямляется и медленно оборачивается, не выпуская из рук топор. Это она меня огрела по башке? Больше подозревать некого, других людей здесь нет. Сжав деревянную рукоятку, она делает шаг в мою сторону. Ее собака ведет ушами и приподнимает морду, глядя на меня умными голубыми глазами.
– Место, Вьюга, – коротко командует девушка, перетягивая все мое внимание на себя.
Первое, что бросается в глаза – ярко-медные волосы, рыжие брови, россыпь веснушек на курносом носу и крупные губы насыщенного красного оттенка, делающие ее лицо миловидным и чувственным. Платье полностью закрытое, с высоким горлом, но это не мешает мне отметить, что незнакомка отлично сложена. Грудь и задница полностью в моем вкусе. Вот только зеленая… девчонка совсем.
Что она тут делает? Совсем одна, не считая пса.
И где находится это «тут»?
– Кто ты? – повторяю я.
Глаза цвета расплавленного янтаря взирают на меня с неприкрытым любопытством. Утопаю в них с головой, вязну как в сладком медовом сиропе. Девушка упорно молчит, сверля меня пронизывающим оценивающим взглядом. Заточенное лезвие топора устрашающе поблескивает в свете огня. Мозг лихорадочно работает, пока эта хрупкая, словно созданная из пламени девушка медленно приближается к моей лежанке.
