— Кто-то из твоих друзей? — Уна хорошо понимала, что в душе не следует проводить много времени. Сейчас она с шумом вытиралась. — А может, какой-нибудь чокнутый проситель?
Джерри подумал, что вспомнил этот голос. Но это же не Таффи Синклер? Нет, кто-то постарше.
— Меня не называли Ангелом Смерти по меньшей мере четверть века. Лестно немного. Тебе не кажется, что тут какое-то разоблачение? Или просто ошиблись номером?
— Это циркуляр. — Она потянулась было к кнопке перемотки, но передумала. — Возможно, это угроза. — Джерри показалось, что в ее голосе прозвучали нотки ревности. — Я не имею в виду что-то личное. Коммерция, и все тут.
Джерри не знал. Тем временем Анафема закончилась.
— Будет лучше, если мы останемся вместе, — сказал он. — Ты еще не забыла, какую боль вызывают подобные штуки? Они выворачивают тебя наизнанку. Некоторое время с этим даже можно жить, но твое лицо занимает место разума, а внутренности вываливаются на ковер. Так ты ли это?
Морщась, как обычно, от его грубости, Уна застегнула свои походные ботинки.
— Я была в Мекке
Она надела защитный шлем и закрепила его под подбородком. Теперь она ничего не услышит, пока не включит наушники. Затем она опустила респиратор на грудь и встала на пустую картонную коробку, чтобы ласково поцеловать Джерри.
— Никогда не думала, что все закончится так хорошо, — сказала она.
Он уже начинал испытывать возбуждение.
— Что там? — Он тряхнул головой.
Она фыркнула и прошла к стеклянной двери, находившейся в дальней от входа части оставленной квартиры.
— В последний раз это было здесь? — Оба выглянули во двор, чтобы увидеть знакомые деревья и игровые площадки. — Они там веселятся. Сжигают чучело. Слышно, как трещит огонь, только и всего. Похоже на человеческий крик, согласись?
Она вглядывалась сквозь утреннюю дымку, наблюдая за толпой местных дикарей. Они окружили манекен, который подпрыгивал, содрогался и корчился в пламени. По мере крушения их убеждений все более примитивными и отчаянными становились их ритуалы и лексикон.
Уна подключила обеспечивающую сообщение аппаратуру. Джерри с наглым видом опустил на нос темные очки.
Они спустились в цокольный этаж, поднялись по наружной лестнице, прислушались, не доносится ли какого-либо шума с Элгинширской дуги, а затем побежали к автобусной остановке, от которой как раз отходил пятнадцатый номер. Они спешили навстречу стрельбе.
Никогда еще жизнь не была слаще. Джерри вновь обрел свое прежнее «я».
