Вот так, братец Сидоров, ничего у нас с тобой не получится, хоть ты и оказывался рядом, когда мне попадался несчастливый билет. Мы уже почти поступили, сдали рисунок – капитель и голову, – черчение, русский и литературу, математику, оставалось только физику не завалить. Я вытянула странный билет – про лампу и вычисление света. Я знала, что провалюсь, и рисовала лампу, стол, окружности. Мой сосед Сидоров незаметно протянул мне клочок бумаги. Там стояла крошечная формула с «пи», и тут-то я все вспомнила. Я получила свою троечку и поблагодарила спасителя. Так что я учусь в институте с его легкой руки.
В четыре утра нас подняли, мы переоделись в свое и вышли на улицу. К домику поодиночке шли бледные женщины с авоськами, чтобы поспеть к шести.
А у нас – все было позади!
И вот ведь как странно устроен человек, то призывали лето, каникулы, мечтали о ничего-не-деланьи, а как только это время пришло – позаписались в стройотряд. Я не записывалась. Промаялась день, промаялась два и пошла в институт проведать девчонок.
На втором этаже стояла пыль. Какие-то несчастные существа в «намордниках» крушили стены, сыпалась всякая дрянь, куски штукатурки, дранка, мусор, песок.
– Эй, где девчонки работают?
– Штрабы бьют!
Энтузиастки. Больше проедят, чем заработают в этом так называемом стройотряде. Те, что поумней, на целину подались, коровник строить. Вот где деньгу зашибут. И самолично убедятся, что никому никакие фантастические проекты не нужны, а свинарник нужен позарез. Или еще что-нибудь в этом роде.
В другом крыле, высоко наверху в белых платках и респираторах копошились девчонки.
Я крикнула:
– Перекур!
Грохот утих, стало слышно, как воет ветер.
– Вы же здесь все попростываете. Окна догадались вытащить, а пока новые привезут?
Пришел Прохор.
– Зина, ты мне не расхолаживай отряд. А ну-ка все по местам! Такими темпами мы не то что институт, курятник не построим.
– Ко-ко-ко, – раскудахталась Давыдова, я кукарекнула. Мы стали важно расхаживать, выглядывать зерна.
Прохор махнул рукой и ушел.
Прибежал Иванов.
– Есть кто живой? Кирпич привезли, надо разгружать!
– Я еще жива, Иванов.
– Так пошли быстрей!
– Не могу, у меня грыжа.
– Ой, как смешно! А командир где?
– Где-то командует.
– Комиссар?
– А и комиссар есть?! Спасибо, что просветил.
Я напялила робу.
Мы встали конвейером, разгрузили кирпич. На следующий день таскали рамы. Через неделю руки уже не болели. Если пощупать мышцы, можно нащупать что-то металлическое. Этими крепкими руками мы засыпали пустоты в деревянных стенках старой штукатуркой и всякой дрянью. Люба наверху, на этих козлах, я – внизу, загружала ведра мусором и раз-два – наверх, к ней. И все мне казалось, что ведро сорвется и упадет кому-нибудь на голову, что девчонки не удержат равновесия и свалятся вниз. Всего этого не случилось, и мы сползлись на перекур.
Руки у всех красные, носы хлюпают.
– Братва, ректор идет!
Слабонервные повскакивали. Кто курил, живо придавил сигарету. Ректор – таинственное существо, не каждый сподобится его вот так вот увидеть. Короче, мы встречали его по стойке «смирно».
Наш ректор был очень красивый человек, в красивом костюме, в красивых туфлях. У него были светлые, очень голубые глаза. Он закурил. Оглядел стены, потолки с выбитыми штрабами, рамы у оконных дыр.
– Мы стоим как раз в моем кабинете. Будущем. Успеете к осени?
– Успеем!
– Где командир?
– Сейчас позовем!
– Как у вас с деньгами? На еду хватает?
– Пока еще ни на что не хватает, пока стипу проедаем.
– Я распоряжусь, чтобы вам аванс выдали, а в конце месяца из директорского фонда – премию. Выкрутитесь как-нибудь?
– Выкрутимся!
Он нас оглядел, стал расспрашивать всех по очереди, оказалось, он знает наши имена. Он знал нас всех поименно!
Прибежал Прохор, сходу стал что-то докладывать.
– Он не очень вас притесняет? – ректор кивнул на него.
– Не очень, можно работать. Мы бы и штукатурить начали, но дранки нет – раз, раствор не привезли – два.
– Раствор привезли, а дранки нет.
Мы поведали о своих строительных бедах, накапали на проректора по АХЧ, который о дранке не чешется, а пробиться к нему нет никакой возможности.
– Командир, со всеми проблемами – сразу ко мне.
Ректор ушел.
