И шлю ему воздушный поцелуй. Захотелось его обнять, а не могу. Все, я - овощ. Все соображаю, все вижу, а пошевелиться не могу. Как кукла на веревочках. Хорошая хрень, надо будет на Владе попробовать, а то сам не дается, скотина. Меня выводят. Май идет следом. Ему что-то говорят, но я не слышу. Не самые приятные ощущения.
Поворачиваю голову, и сердце уходит в пятки. Влад и Рэй. Они пока не видят меня, зато я вижу их. Даже в капюшоне и чужой толстовке я узнаю тебя. Твою походку, напряженные плечи, эти сильные руки, не раз ласкавшие мое тело, стройные ноги, гордая осанка. Отворачиваюсь. Не могу на него смотреть. Больно. Если мы встретимся взглядами, быть беде. Это же неуправляемое чудовище. Слезы стекают по щекам, а я улыбаюсь, вспоминаю, какой ты нежный и заботливый, и плачу. Мне не стыдно. Мне вообще насрать на все и всех.
Заходим в туннель. Назад пути нет. Выходим на посадку. Дует свежий ветер, легкая прохлада приятно остужает. Навстречу нам идет здоровенный мужик в шлепках и майке, мой конвой отдыхает по сравнению с ним. Улыбаюсь. И девушка-стюардесса. Улыбка у нее сейчас какая-то маньячная.
Резкий удар сносит с ног одного. Мужик в шортах вырубает другого. Чмокает меня в щеку, берет обоих за ноги и тащит к самолету. Я стою. Петрушка, ты совсем не изменился. Неизменный напарник Лизки. А где собственно он сам? А вот, дерется еще с двумя. Да, на каблуках неудобно наверно, а нет, очень удобно. Все лежат. Вот что значит военная подготовка.
То ли земля качается, то ли ветер усилился, но асфальт как-то быстро приближается к моему лицу. Не долетел. Меня закидывают на плечо. Вижу симпатичную попку, обтянутую юбкой, и проваливаюсь в темноту.
ГЛАВА 9
POV Влада.
Очнулся от шума. Я лежу на диване. В коридоре какая-то потасовка. Не могу пошевелиться. Почему собственно не могу? Действительно, почему? Я связан. И руки, и ноги. Хоть рот не заткнули.
Ко мне подходит Рэй и смотрит на меня с опасением.
- Как самочувствие?
Страх?
- Такое странное чувство, как будто меня связали, – получилось слишком язвительно.
Слышу из коридора голос Свята.
- Нет, я не пойду, он меня убьет.
Сердце пропустило удар. Медленно доходит суть этого цирка. Свят здесь, это значит все в порядке, а также, что сейчас одной отдельно взятой дряни придет пиздец.
Дергаюсь всем телом. Как предусмотрительно меня связали. Взгляд на Рэя. Он пятится? Не поможет. Всем пиздец.
Мне помогают сесть. Вдох-выдох.
- Святуся, иди ко мне, сладкий, – получилось слишком ласково. На губах - маньячная улыбка. Сейчас я буду убивать.
- Меня здесь нет.
Придурок.
- А где ты? – тот же тон.
- На полпути в Америку?
Он у меня спрашивает?
- Иди сюда, милый.
Терпение мое не безграничное.
- А ты меня любишь? - все так же из коридора. Правильно, бойся меня. В гневе я страшен.
- Люблю.
- Очень?
Кажись, голос отдаляется.
- А ну иди сюда, маленькая клонированная сволочь. Живо.
Терпение кончилось.
Из коридора выходит… а что это? Какая-то тетка в костюме стюардессы, парик набекрень, смазанная помада и в одной туфле без каблука. Да ну?
- Боже, Кир, какая ты страшная женщина.
Начинаю ржать. Со смехом выходит все напряжение, весь негатив. Это чудовище скинуло парик и продефилировало ко мне. Стоит, смотрит, как я ржу.
- По-моему, я - очень даже красивая женщина.
Обиделся? Все, меня накрыло. Если бы не Рэй, я бы ебнулся с дивана. Живот болит, смеяться уже не могу, получаются какие-то булькающие звуки.
Из коридора высовывается темноволосая мордашка, веселье как рукой смело. Боишься?
- Ко мне.
Медленные шаги, как на казнь. Веревки доставляют ощутимый дискомфорт. Но сейчас не до этого. Я зол, я просто в бешенстве, но вместе с тем я счастлив. Уже не знаю, чего я хочу больше - придушить его или расцеловать.
Подходит и садится ко мне на колени. Хоть грамм раскаяния, хоть капля сожаления. Где это все? Где?
Не успеваю открыть рот, как меня затыкают поцелуем. Страстным, горячим. Я кусаю губы, сминаю своими. Ему больно, но он не отстраняется, еще теснее жмется ко мне. Отклоняется, глаза в глаза. Как в зеркало смотрю. Там все: любовь, обида, боль, страх, счастье, страсть и нежность. В моих он видит то же самое.
Не выдерживает. Слезы катятся из красивых голубых глаз. Вжимается в меня всем телом. Страшно? Сейчас ему страшно, что мог потерять меня из-за своей глупости, что мог больше не увидеть. Всю злость как рукой снимает. Бестолочь ты моя любимая.
- Развяжите.
Май помогает мне с веревками.
Обнимаю подрагивающее тело, сжимаю в своих объятьях. Глажу по спине, шепчу милые глупости вперемешку с матами. Он кивает, со всем соглашается и кивает. Провожу руками по бокам.
- Ай, ой.
И закрывает себе рот руками. От слез не осталось и следа. Что это? Страх?
- Щас не понял.
Задираю на нем толстовку вместе с майкой и хуею. На весь левый бок тянется полоска широкого лейкопластыря.
Май пятится за спину Рэя.
Отдираю полоску по сантиметру. Боюсь увидеть, что под ней. Это что за рана такой длины? Пот выступает на лбу. Сердце разгоняется как ненормальное и останавливается. Одним рывком сдираю пластырь.
- Ты совсем охренел, придурок?
