Я еще поревела для верности и пошла в душ. Самое лучшее восстанавливающее средство. После душа даже нашла в себе силы чтобы включить сэйр и проверить корпоративную почту. Ага, от Эшеса пришло письмо с банковскими реквизитами и словами: «Дорогая, только по твоему настоянию. Счастлив, что теперь не надо тебя искать по Галактике». Я тут же послала ему деньги со своего счета. Засветилась. Теперь недолго ждать реакции Дейтона.
Дождалась. Мурлыкнул сэйр, и на экране высветилось: «Кого это ты осыпала золотым дождем?»
Отвечаю: «Благородного человека, не тебе чета»
Получаю обратно: «С каких это пор дроу стали людьми?»
За мной не залежится: «С тех пор как люди стали скотиной».
Раздался звонок вызова. Так как у меня больше не было причин прятаться, я поднялась на кухню и ответила:
— Риала Маркидис слушает.
— Ри, прекрати этот тон. Какого черта ты сбежала?
— А я обещала этого не делать?
— Немедленно возвращайся, или я за тобой приеду. Переверну всю Четверку, и тут уж пощады не жди.
Ага, он засек, что я в своем мире, но не знает точно где.
— У Вас мания величия, эдер Дейтон. Я не вернусь, и ты мне ничего не сделаешь. А если попробуешь… У нас в мире Четверки есть законы, и они действуют, к твоему сведению. Похищение свободных людей — одно из тягчайших преступлений, если тебе это до сих пор неизвестно. Ты станешь здесь персоной нон грата.
В его ответе сквозило самодовольство.
— Ты сможешь так подставить свой мир? Оставить его без моих инвестиций?
Я разозлилась:
— Жили мы как-то без тебя, проживем и дальше. Ты не единственный богатый человек в Галактике, а Четверка — лакомый кусок. Шантаж — не лучший способ со мной разговаривать, эдер Дейтон, мог бы уже понять.
Тут весь мой гнев разбился о грустный просительный тон Дила:
— Ри, ты меня совсем не любишь?
Хитрая бестия, знает, что этого я не выдержу, растаю, как медуза на берегу. Он меня потом ложкой соберет. Одно спасение — жесткий ответ.
— Причем тут это?
— Я думал, у нас все хорошо. Мы вместе. А ты сбежала. Ведь тебе было хорошо со мной, Ри?
Опять эти ласково-призывные нотки… Но теперь они меня злят:
— Хорошо в тюрьме, Дил? Это не было моим добровольным выбором, вот и все. Из-под палки я не могу. Либо по доброй воле, либо никак. Если ты опять меня похитишь, я опять убегу. Погибну, но не останусь.
— Глупо бежать от любви, Риала.
О чем он вообще говорит? Какая любовь? Я в него влюбилась, это точно, тут к гадалке не ходи. А про то, что он меня любит, не было сказано ни слова. Того, кого любишь, не станешь в тюрьму запирать. Да, мы были любовниками, спали вместе, он восхитительно хорош в постели, но это, как говорится, еще не повод для знакомства. Думаю, о его сексуальных достоинствах осведомлены многие дамы по всей Вселенной. Вряд ли я для него такая уж единственная и неповторимая. Меня он вытащил для совсем других целей, а постелью только старался к себе привязать.
— А кто здесь говорил о любви? Я и слова такого от тебя не слышала. Или ты имеешь в виду мою любовь? Так она не твоего ума дело!
— Злыдня! Я прилечу и мы с тобой еще поговорим.
Он резко прервал вызов, а я обессиленная свалилась в кресло. Что же мне делать? Дура я какая-то! Была бы нормальная, рожала бы деток Рею и ни о каком Дейтоне знать не знала!
С другой стороны, была бы нормальная — уже давно сдохла бы в каком-нибудь шиэртанском борделе или легумском гареме. Только такая психическая могла сообразить, что под маской влюбленного красавца прячется работорговец. Только ненормальная могла затеять и провернуть историю с разоблачением работорговли, а потом много лет сидеть в своей конторе на попе ровно, разрабатывать легальные методы получения приватной информации и играть в любовь с женатым политиком, вместо того, чтобы выйти замуж за своего лучшего друга.
Наверное то, что мне очень давно приходится все решения принимать самостоятельно, сделало меня не самой удобной женщиной для властного мужчины. А я это право заработала рискуя жизнью, и теперь ни за что от него не откажусь. Для меня возможны только отношения, основанные на равном партнерстве. Даже (чуть не сказала «особенно») с таким влиятельным человеком, как Дилмар Дейтон.
