В десять он позвонил Кюмону. Было воскресенье, из министерства внутренних дел ответили, что им неизвестно, где Кюмон. Но Мак-Грегор назвал себя, и пятью минутами поздней позвонил сам Кюмон и пригласил в «Отель Вольтера» на набережной Вольтера.
— Я ожидал от вас звонка, — сказал Кюмон. — Чувствую, у вас для меня новости, не так ли?
— Когда можно прийти?
— Сейчас и приходите. Буду ждать.
Захватив спрятанные в шкафу, в пиджаке, полномочия от кази, Мак-Грегор направился по сонным, серым воскресным улицам VII округа в VI-й — в обход шумной набережной, сплошь и безнадежно залитой бетоном и потоком транспорта.
В старинном «Отеле Вольтера» до сих пор еще, наверно, стояли медные громоздкие кровати, но отделка вестибюля оказалась современная и дорогая. Кюмон сидел в углу зала, отведенного для завтрака, попивая кофе из чашки. Сегодня Кюмон выглядел сухоньким провинциальным господином. В правой руке, в тонких, со старческими пятнышками, пальцах он воздушно держал сигарету, и казалось — сожми он пальцы посильней, и они хрустнут ломаясь.
— А знаете ли, где обретается ныне наш общий друг Шрамм? — как бы между прочим сказал Кюмон, усадив Мак-Грегора.
— Нет.
— В Курдистане. Но это строго между нами. Мы позавчера направили его туда.
— Как это удалось — получить для французского офицера визу в Курдистан? — спросил удивленно Мак-Грегор.
— Об этом чуть попозже, — сказал Кюмон.
Официант принес кофейник, сахар, ложечки, обмахнул салфеткой белую скатерть. Дождавшись его ухода, Кюмон сказал, что огорчен нездоровьем мадам Мак-Грегор и отъездом ее в Лондон на лечение. Ему сообщил об этом Мозель, который очень обеспокоен.
Мак-Грегор промолчал.
— Поддерживаете ли вы связь с кази? — спросил Кюмон.
— Нет. В этом не было пока необходимости.
— Вы слышали? Он ранен.
— Да. Но думаю, что это не меняет дела.
Кюмон недоуменно поднял бровь.
— В таком случае рад буду узнать, зачем вы пожелали меня видеть.
— Вот письма и удостоверения мои, требующиеся вам, — сказал Мак-Грегор и, не разворачивая, положил бумаги на стол.
— Ваши удостоверения?
— Да. Вы сказали, что если они вас удовлетворят, то вы будете согласны договориться относительно вагонов или денег.
— Да-да, конечно.
Произошло что-то новое, почувствовал Мак-Грегор, и Кюмоном взят курс на сдержанность.
— Я думаю, что смогу убедить кази и Комитет согласиться на ваши предложения, — сказал Мак-Грегор.
— Понимаю, понимаю.
— Вы сказали, что по французским законам банк не имеет права задерживать курдские деньги и что можно обеспечить их возврат. Вы сами предложили это.
— Да, предложил, — согласился Кюмон. — Но с тех пор пришло известие непосредственно от кази. Вот почему я спросил, не получали ли вы сами вестей от него.
— Вам, в Париж, пришло известие от кази? Через Шрамма, что ли?
— Нет, нет. У нас была беседа с молодым курдом из Комитета по имени Дубас.
— Дубас?.. — Мак-Грегор усмехнулся, как бы принимая слова Кюмона за шутку. — Дубас не состоит в членах Комитета. Или он утверждал, что состоит?
— Н-нет. Но у него есть комитетские удостоверения и полномочия. И там специально оговорено, что все другие документы, в том числе и ваши, аннулируются.
— Кази не мог дать Дубасу никаких полномочий, а тем более аннулируя при этом мои, — сказал Мак-Грегор, стараясь сохранять спокойствие. — Это полностью исключено.
— Возможно. Но документы выданы Дубасу кем-то от Комитета. Уверяю вас, они — не подделка.
— Как можете вы быть уверены в их подлинности?
Кюмон не сразу ответил на прямой и резкий вопрос Мак-Грегора.
— Мы располагаем собственными средствами проверки. Весьма надежными.
— А также и средствами проверки того, чья Дубас креатура? — рассерженно спросил Мак-Грегор.
Кюмон положил на стол стариковские веснушчатые руки.
— Да, — сказал он. — Мы отлично знаем, что за Дубасом стоит англичанин Фландерс. А Фландерс, как вам известно, — агент англо-американского консорциума.
Этого Мак-Грегор не знал, а лишь подозревал. Он пристальней вгляделся в умные старые глаза Кюмона.
— Известно ли вам, кто в конце концов заплатил дельцам за это оружие? — спросил Кюмон.
— Нет.
— Именно Фландерс.
— Представитель общества «Чилдрен анлимитед»?
— Да. Так что, как видите, налицо столкновение интересов, — продолжал Кюмон. — Мы не знаем, в руках какой курдской группировки сосредоточена теперь власть. Мы слышали, что кази укрылся в горах. Дубас настаивает на том, чтобы оружие было отправлено его отцу. Дело здесь, видимо, темное. Потому мы и послали Шрамма в Курдистан. И пока он не вернется, я не смогу заняться с вами обсуждением вопроса.
— Верить Дубасу нельзя, — с нажимом произнес Мак-Грегор. — Он никого не представляет, кроме своего отца.
— Мы не то чтобы верим ему, — промолвил Кюмон. — И не то чтобы ему не верим. Повременим до выяснения. — Кюмон переждал, пока стихнет грохот проезжавшего по набережной грузовика. — Как вы считаете, удастся ли Шрамму разыскать кази? — спросил он. — Исходя при этом, разумеется, из того, что Шрамм благополучно прибыл в курдские районы.
— Возможно, и удастся. Но сомневаюсь, — ответил Мак-Грегор.
