В общем – людей, знающих, что делать по обе стороны мушки, среди жидов полнёхонько, да и умение ходить через границу, оно тоже как бы намекает на живость характера и умение таиться так, что куда там индейцам Фенимора Купера! Русские или австрийские пограничники умеют выслеживать и стрелять, и что характерно – не стесняются делать это на поражение.
У русских и иже с ними тоже всё непросто. Не знаю, как в Российской империи, а среди русских африканцев пехота не слишком популярна. Если человек хоть что-нибудь из себя представляет, то он прямо-таки жилы порвёт, но попытается попасть в егеря, те же телеграфисты и морскую пехоту.
К слову, это говорит о том, что люди не смерти пытаются избежать, ибо морская пехота формируется при Дурбане, а бои там (без учёта морской авиации, о которой никто почти не знает) ожидаются тяжелейшие. В артиллерии, даже в гаубичной, тоже не курорт, а вот поди ж ты… почётно!
Это скорее какой-то вывих сознания из расейского крестьянского прошлого. Пехота у многих ассоциируется с низшими сословиями, забитостью, шпицрутенами и прочими реалиями Государства Российского.
В пехоте ЮАС всё больше свежие иммигранты из Европы да сами буры. Тоже – вывих кальвинистского сознания с «не высовывайся». В офицеры у африканеров выбиваются всё больше те, кто состоялся в мирной жизни, а есть ли у человека таланты в военном деле, не суть важно.
И ладно бы юристы да инженера́… Всё больше самые богатые фермеры в округе, всё достоинство которых в том, что они не промотали отцовские земли.
Ситуация меняется, но медленно. Благо, африканеры городские в корне отличаются от своих деревенских соплеменников, дельных людей среди очень много.
Отступаем, но настроение в армии злое, боевитое. Сдаваться никто не намерен, ибо в этот раз мы не одни, и это чувствуется.
Уж на что ничтожны силы Германской Империи в Намибии, но батальон под командованием капитана фон Леттова-Форбека[129] пересёк берег Оранжевой и резвится на коммуникациях противника. Силы у него невелики, всего-то пара сотен немецких унтеров и ефрейторов, и с тысячу туземцев.
Но! Все немцы – добровольцы именно что с африканским опытом, многие успели повоевать с британцами. В ЮАС у всех друзья, десятки боевых товарищей, да ещё и враг общий! Так что с профессионализмом и мотивацией всё на высоте.
Туземный состав тоже не прост, притом набран исключительно из уроженцев Капской колонии, по каким-то причинам вынужденным бежать из родных мест. Тоже – мотивированны… И хотя вояки из кафров, по мнению африканеров, это «эрзац эрзаца», но местность они знают, могут надеяться на помощь оставшихся в колонии родственников, и в конце концов – таскать поклажу!
В открытые бои Леттов-Форбек не лезет, но коммуникации режет только так, особое внимание уделяя железным дорогам. Впрочем, терзают меня смутные сомнения, и мнится, что первостепенная задача бравого дойча не помощь нам, а недопущение британцев на территорию Намибии.
По сути, он не столько помогает нам, сколько «выжигает» предполье на вражеской территории, ухитряясь относительно малыми силами решать задачу по нейтрализации противника. Для нас его помощь в общем-то тоже существенна, но не слишком.
Зона ответственности капитана Леттова-Форбека изрядно в стороне от основных боевых действий, и тянется от городишки Александер-Бей, расположившегося в болотистом устье реки Оранжевая на границе с Намибией, до крохотного посёлка Кеймус, расположившегося в засушливых землях. Транзит грузов в мирное время там совершенно ничтожный.
Впрочем… это я так, придираюсь. Леттов-Форбек ухитрился наглухо закупорить и без того ничтожную транспортную артерию, и два-три процента груза, которые армия Британии получает с запозданием, это человеческие жизни. Наши жизни.
Свою лепту вносят и матабеле Корнейчукова, хотя союзники из них…
Но грабят знатно, этого не отнять! Даже не слишком зверствуют в процессе. Вождям хватило ума понять, что белые люди не одобрят убийство белых женщин и детей.
Впрочем, британцы всё ж таки вынуждены считаться с зулусами, распыляя свои силы на охрану коммуникаций и поселений. Пусть даже на охрану оставляют индусов, но всё же, всё же… Это значит, что сейчас в боях стачиваются первоклассные британские полки! А потом?
Стратегия Британии понятна – захватить Кимберли и Блумфонтейн как узловые точки, и опираясь на них, закрепиться. Потом уже, подтянув тылы, в том числе и из Метрополии, развить наступление.
Это, собственно, и не скрывается. Дискуссии в британской прессе, допросы пленных, да и собственно логика происходящего не оставляют особого выбора. А мы…
… не успеваем. Как всегда. Тот случай, когда «гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить»[130].
Ситуацию с хромающей на обе ноги логистикой мы предусмотрели и отчасти подготовились, насколько это вообще возможно. Но…
… мы никак не могли предугадать, что наши планы спутает неразбериха у британцев!
