Казалось бы, просчитано всё и вся, и написан очень красивый план военной компании, согласно которому наши войска, поупиравшись, должны начать отступление к Блумфонтейну и Кимберли. Но!
… а где вражеские аэропланы?
Вся наша стратегия базируется на уничтожениивражеской авиации, а после, когда британская армия впадёт в шоковое состояние, начать последовательно уничтожать вражеские тылы и коммуникации, артиллерию и так далее. А британцы не пришли… задерживаются, мать их Викторию!
Случились какие-то накладки, и в итоге вся британская авиация – ждёт нового командующего, с новой гениальной (а как иначе-то?!) стратегией. Мы тоже – ждём…
Потеря Блумфонтейна и Кимберли, случись вдруг такое, не ставит крест на наших планах, но очень… очень существенно их осложняет! Одно дело ловить войска противника на марше, растянувшиеся в горах и вельде, и другое – выбивать их из города, где наше преимущество в авиации не будет настолько значимым.
Сидя в тени под пологом штабной палатки, я обмахивался несвежей прессой и пытался делать вид, что играю сам с собой в шахматы. Получалось откровенно хреново, но – надо…
Во-первых – для подчинённых, которые должны видеть, что я спокоен, собран и деловит.
Во-вторых, если я не занимаю голову шахматами, туда проникают все самые затаённые и потаённые страхи. А бояться есть чего…
Стратегия военной компании более чем наполовину базируется на моих выкладках и обещании уничтожить ВВС Британии, по крайней мере – на африканском ТВД. А это давит… и не дай Бог узнать – как!
Расписанные на бумаге планы пока не нарушены, но ситуация УЖЕ пошла не по идеальному сценарию. Время пока терпит, но…
… это я умом понимаю, а сердце – давит!
А Мишка? Этот поц не нашёл ничего лучше, нежели возглавить аръергард войск ЮАС, пятящийся сейчас в сторону Блумфонтейна. Из вчерашней почты знаю, что брат ранен, дважды поднимал войска в штыковую, и вообще – настоящий герой, о котором говорят не иначе как с придыханием.
А я очень… очень сильно боюсь того, что его короткая жизнь закончится вот так – героически красиво и скоротечно. Мне не памятник нужен, и не гордость за брата, попавшего в учебники истории и стоящего бронзой на площадях, а живой человек!
Волнуюсь за Эсфирь… В бои она не лезет, но в Дурбане активизировалась британская агентура, а эта публика не страдает избытком морали, и может… очень многое может. Да и Эсфирь, равно как и Наденька – не сестрички милосердные, а люди, самым непосредственным образом причастные к играм разведок. Надеюсь, этот факт не просочился пока наружу, но… всё равно боюсь.
А Владимир Алексеевич? Они с дядей Фимой, то бишь маркграфом Бляйшманом, возглавляют сейчас оборону Дурбана, и зная за их характер, в тылу они не сидят! Впрочем, где тот тыл? Тяжёлая корабельная артиллерия медленно и методично разрушает кварталы города, и тяжёлый многопудовый «чемодан» может с равным успехом прилететь в жилых кварталах и деловом центре.
В небе застрекотало, сбивая шахматные мысли, и я с готовностью отвлёкся, подняв потный зад с полотняного сиденья складного стула. У дежурного капонира уже суетятся техники, проверяя состояние двигателя, обшивку и всё, что положено по регламенту для приземлившегося аэроплана.
С противным треском содрали клеёнчатые наклейки с эмблемами и начали протирать там мыльным раствором, а потом и чистой водой.
– С единорогом, – подсказал Лёвка, спешно дожёвывая бутерброд.
– Где ты видел обрезанных единорогов? – деланно изумился Санька, и началась их извечная пикировка, развлекающая пилотов. Наверное, только я вижу, что настроение у обоих так себе, и шуточки выдавливаются через ситечко, но… работает.
Пока они перебрехивались под смешки и дурашливые реплики болельщиков, техники закончили работы, и Лёвка забрался на место пилота, выруливая на поле. Взлёт… минута, и аэроплан исчез в облаках.
Летательных аппаратов старого образца у нас пять штук, все уже старенькие и потрёпанные, так что в переделке я не видел особого смысла. Оставили как есть для обучения новичков, а вот гляди ты… пригодилось!
Гоняем сейчас их буквально на износ, меняя только наклейки и пилотов. Кадровые, прошедшие полноценное обучение и имеющие классность, за штурвал старых летадл садятся редко. А вот техники и оружейники, имеющие допуск к полётам, изображают сейчас все силы наших ВВС.
Основная задача – мелькать! Просто мелькать на каком-то участке фронта, показывая противнику, что всё в порядке, и подлые мы ничего не задумали.
Задачи командования при этом выполняются постольку-поскольку, в основном разведка. Британские войска сейчас скучены достаточно сильно, так что на такую разведку квалификации наших техников хватает с лихвой…
В сложных случаях вылетают уже профессионалы на нормальных аэропланах, способные не только вести разведку, но и сдерживать порывы души, то бишь не заниматься пилотажем и не показывать врагу, что у нашей авиации произошёл качественный скачок.
Для порядка прошёлся по аэродрому, показывая бодрость духа, вздрючил Ефимова за расхлябанность подчинённых и выслушал свежее мнение о маркграфстве Фимы Бляйшмана.
