– Вот… – он с хрустом почесал подбородок, давя выползшую крупную вошь, – Языка-то мы взяли, дело нехитрое, а дальше этим… зигзугом и пошли через весь лагерь. Не напрямки, а так… по лисьи, чуть не назад иной раз вертались. Ничо… проскочили! Ну, так и учителя какие были, а?!
– Сам… – грязный палец возделся к небу, – дядя Гиляй! Вот!
Произнесено было с нешуточной гордостью, и ведь да… знак качества, никак иначе! Я сразу проникся к осназовцу симпатией, начав воспринимать его не иначе, как дальнего родственника. Ну… а кто он после это есть?!
– Там уже сложней пришлось, – признал Корней и звучно почесался, так что я напомнил себе, что человек трое суток без сна, и всё это время не на жопе ровно сидел, с кофием и какавой под боком. Чудо, что при таком раскладе он вообще связно разговаривать может, притом с живыми людьми, а не невидимыми для всех прочих собеседниками!
– У нас, собственно, задача была – пошуметь, – криво ухмыльнулся осназовец и заплямкал губами, так что один из штабных, догадавшись, сунул ему в рот свою сигару.
– От спасибочки, – закивал Корней, затягиваясь до головокружения и звучно прокашливаясь, – До самых печёнок продрало, ети… и хорошо, а то глаза слипаются…
– Пошуметь, – терпеливо повторил Санька, почти не глядя рисуя на краю листа шотландского стрелка с задранной ветром юбкой. У брата часто так – руки помимо головы работают, не раздумывая и почти не глядя.
– А! Да, пошуметь, – кивнул разведчик, с трудом отрывая взгляд от рисунка, – Я ж говорю – у семи нянек! В таком разе можно знатно набедокурить! Сумятицу внесть по-разному можно, ан результат один – у нас погибших помене, у их – поболе! А тут…
Он снова крепко затянулся.
– … летадлы, ети! Случайно увидели.
– Близко подошли? – осведомился Ивашкевич, который чем дальше, тем больше принимает на себя функции начальника разведки ВВС. Не официально пока, а так… характер подходящий, ну и опыт, не без того.
– Близко? – удивился Корней, – Зачем? Не… так-то можно было, но время… Летунов, их всерьёз охраняли. Я так думаю, вообще чудо, што оне в ентом бедламе оказилися.
– Случай… – протянул Тома́, - тылы скомкались, вот так и вышло.
– Могёт быть, – согласился осназовец, – а могёт – хитрый план у британского благородия! У их, у британцев, которые из благородий, башка по странному работает, не как у людей. Свои какие-то соображения.
– Так что близко лезть не стали, – подытожил Корней, снова затягиваясь сигарой. На некоторое время он прервался, подхватив из руку вестового огроменную чашку с бульоном из супа, который и выпил до самого донышка, шумно отдуваясь и болезненно сглатывая.
– Не стали, – повторил он, благодарно кивая, – чтоб не насторожить. Да и время! Пока туда, пока сюда… Што толку от самово полново донесения, если оно запоздало? Так что мы оттедова когда выбралися, так сразу руки в ноги и бегом! А как к нашим подобралися, так дальше и сами знаете. Сразу, знацича, до штабу, и через пять минуточек уже в небе летел. Тока и успел, што посрать заранее!
Поблагодарив, отпустили осназовца, оставив на попечение техников, потащивших того мыться в полевой душ. Корней зевал, норовил завалиться спать на плечи сопровождающих, но те не сдавались, бубня ему о вошках, киселе опосля душа и чистой постели с холодным пивом после. С пивом – это уже их собственная инициатива. Очень уж они впечатлились рассказом разведчика, как им с товарищами несколько часов пришлось прятаться среди начавших подтухать трупов…
– Ну, слава Богу… – широко перекрестился Ивашкевич, – нашлись потеряшки!
– Осталось всего ничего, – хмыкнул Санька, – узнать место и время!
– Это-то? – Адамусь ухмыльнулся уголком рта, – Решаемо! Держать такую армаду близ линии фронта зряшно никто не станет. Накладно, да и опасно…
– Верно, – согласился я с литвином, – что-то ты, брат, сегодня не в форме… Голова не варит?
– Есть такое дело, – смущённо улыбнулся Санька, – Я… хм, дышал сейчас через два раза на третий, так что наверное, мозги за недостатком кислорода отказывать начали.
– Да, духовитый разведчик, – согласился я, с трудом давя смешок, но остальные и не подумали этого делать.
В штабной капонир заходить не стали – там, кажется, всё пропахло мертвечиной, так что приказав вестовым вытащить на свежий воздух столы с макетами местности и документы, расположились в десятке метров от входа, растянув огромный тент над головами.
Информацию складывали кропотливо, как паззлы, часто не видя, а скорее догадываясь о ситуации.
– А! Погодь… – вскакивал то и дело кто-нибудь из нас, начиная рыться в документах, – Своими же глазами… а, вот оно!
… но не всегда это оказывалось именно то, что нужно, и пару раз мы едва не забрели в конспирологические дебри, выстроив очередную стройную теорию на фундаменте из предположений и невнятных косвенных фактов.
– Флешетты… – подытожил Военгский, вставая со стула и нависая над столом, разглядывая местность, – это всё-таки флешетты!
