– П-па-аравозик Вилли – тот ещё п-поц! – высказался Уточкин, ничуть не стеснявшийся заикания, – Та-акой дурной, что да-аже умный и-иногда! Ход к-ко-онём!
Далее одессит высказал не блещущую новизной мысль, что даровав дяде Фиме титул маркграфа, кайзер не теряет ровным счётом ничего! Земли, ставшие маркграфством, они и так дяди Фимины, а титул, буде мы проиграем, не будет стоить ровным счётом ничего.
– Я-а… – кивал Корнелиус, у которого русский язык мешался не только с африкаанс, но и почему-то с немецким. С другой стороны зудел Тома́, с его русского-франкским-африкаанс, и отчего даже у привычного меня начала болеть голова и дёргаться веко.
Я поспешил отойти, пока у меня самого не включилось заикание. Сергей, когда впервые стал свидетелем такого эффекта, пришёл в восторг, и не будучи человеком, обременённым чинопочитанием, принялся за натурные эксперименты на всех окружающих. Кому другому это вышло бы боком, а Уточкин так всё поворачивает, что смешно даже «жертвам».
– Очень умно, – донёсся до меня удаляющийся голос Борста, который считает Кайзера за светоч разума, руками которого водит не иначе как сам Бог.
Мотанув головой, я ускорил шаги, не желая слушать это по десятому разу кряду. Тема эта свежа, популярна и вызывает много споров.
Жид, и маркграф?! А с другой стороны, он уже – рыцарь… Да и деяния – того… соответствуют. Равно как и владения.
А Кайзер… да, так никто не делает, тем более маркграфство пожаловано ещё ДО победы. А с другой стороны, законов это не нарушает…
А цимес, по мнению поклонников Паровозика Вилли (Кайзер – это голова…) в том, что именно сейчас все это проглотят. И проглотили, потому как не тот случай и (главное!) не то время, чтобы устраивать дипломатические скандалы.
Сделал бы это кто другой, да будь даже личность Кайзера менее эксцентричной, событие вызвало бы немалый общественный резонанс, и не факт, что проскочило бы… А Вильгельм с его чудаковатостью стоит как бы наособицу. Ему не то чтобы можно… но и не сказать, что нельзя!
С международной же точки зрения это значит, что маркграфство Масада, входящее в состав Иудеи, признано владениями Германской Империи. Де юре!
Признал это дядя Фима, потому что принял титул. Признала Иудея, потому как с хрена ли им оспаривать волю основного торгового партнёра – притом, что воля эта их ну никак не ущемляет. Пошумели изрядно, да… но и сторонников вхождения в Германскую Империю хотя бы на птичьих правах там хватало. И признало ЮАС… де-факто, разумеется, пока не де-юре.
В общем – казус, коллизия и забава для многих поколений дипломатов и юристов-международников. И очень красивый ход, на самом деле. Абсолютно сумасшедший! Но ведь сработал же…
… и полудурошный Паровозик Вилли прицепил к Германии огромные земли. Панама! Всю Одессу разом умыл, на все поколения!
Пусть… пусть автономия будет больше, чем у Великого Княжества Финляндского в Российской империи. Но ведь это всё равно – налоги, политическое влияние, протекционизм и прочие вкусности.
Да за такое приобретение, буде это потребуется, все курфюрсты проголосуют, чтобы Фима Бляйшман влился в их тесно сплочённые ряды! И иудаизм их не смутит… вот ни настолечко! Да и сын, говорят, вполне многообещающий юноша… и не женат!
Доказали же немецкие учёные, что ашкеназы (о сефардах речи нет!), это суть исконные немцы? А иудаизм там или нет… а какая нам, собственно, разница? В просвещённой Германской Империи люди могут быть даже атеистами!
Воняло от героического разведчика знатно, не менее чем трёхдневной падалью, так что мало не наизнанку выворачивало, но мы, дыша через раз, столпились вокруг, внимая каждому его слову и жесту.
– … вот туточки просквозили, – корявый палец человека, привычного более к плотницкой работе, коснулся макета местности, выстроенного на одном из столов в капонире, приспособленном под штаб.
– Однако… – дежурно удивился Санька, – не слишком ли сложно? Там же такая мешанина из разных частей, что чорт голову сломит!
– Вот именно, – снисходительно хмыкнул осназовец и поморщился, массируя грязное горло, на котором отпечатались чьи-то пальцы, уже успевшие пожелтеть. Переспрашивать никто не стал, но разведчик, памятуя о немаленьких чинах Чижа, всё ж таки пояснил:
– У семи нянек дитя без глазу, а здесь ещё хужей! Как бы не семижды семь! Такое себе столпотворение Ваавилонское, што и спицияльно не придумашь.
– Сперва, значица, индусы из тех, которые сипаи – енти сами всево пужалися. Потому, значица, что везде одни сплошные начальнички для их, так вот! Сикухи… а нет, сикхи, вот! У их же гонору, как у шляхты польской! Такого попробуй тронь – у-у…
Санька тем временем, не забывая слушать осназовца, рисовал с его слов расположение противника, не жалея труда и черновиков на выброс.
– … потом шотландцы, – продолжал Корней, с любопытством наблюдая за трудами Чижа, и крутанув головой, добавил неверяще:
– В юбках! И как ветерок, так… срамота, чистое дело срамота! Потом британцы, но со слугами, а те и пужливые и наглые разом, известное дело – лакеи!
