В другие времена года, когда сельскохозяйственные работы не были столь обременительными, Наталья смотрела за прядением льна и тканьем полотна для своих нужд и на продажу, варила пользовавшиеся большим успехом варенья, следила за «бабами», работавшими в доме и саду; больше времени оставалось для досуга и общения. Вот типичная запись за тихий летний день: «…встали в 8 часов. Я помолившись богу варила варенье малину в меду. День сегодня жаркий. Продано в Шуе масла исайкинова 1 пуд 26 фунтов с кадкой. Денег получено 21 руб. Ходила в баню. На хлебы выдано 1½ пуда. Ходила гулять в поле»[316].
В 1830‐х годах семья Чихачёвых ежегодно переезжала накануне новогодних праздников в свою вторую усадьбу, Бордуки, близ принадлежавшего Чернавину Берёзовика. Там хлопоты Натальи не прекращались: она следила за тем, чтобы и Бордуки, и другие их имения, находившиеся по соседству (остававшиеся в сравнительном небрежении, пока они жили в Дорожаево), содержались в порядке. Однако это было и время более активной светской жизни, поскольку по дорогам легко можно было ездить на санях, и посещения родственников и друзей учащались. Чихачёвы общались с Яковом Чернавиным и Тимофеем Крыловым почти ежедневно до самой весны, когда возвращались в Дорожаево и Наталья вновь погружалась в хозяйственные дела, наблюдая за посевной и производством полотна, продолжавшимся все лето. В течение всего года Наталья заведовала продажей продукции, произведенной в имении, и покупала то, что было нужно, на стороне, часто приобретая товар у торговцев вразнос и обращаясь к кому-нибудь с просьбой сделать для нее покупки в Шуе, Коврове и Суздале[317].
Рассматривая круг занятий Натальи в зависимости от сезона, понимаешь, насколько интенсивно она трудилась, а распределение этих занятий по категориям показывает их широкое разнообразие – некоторые традиционно считались женскими, а некоторые мужскими: рукоделие, кухня, снабжение усадьбы всем необходимым, продажа сельскохозяйственной и прочей продукции имения, небольшие семейные благотворительные проекты в пользу церкви и бедных, присмотр за работой крепостных в доме, саду, на мельнице, в амбарах и на полях и, наконец, учет, то есть ежедневная регистрация доходов и расходов, заметки об урожае и посевах, о выданных крепостным припасах и получении оброчных платежей и составление расписания для крепостных, например назначение на охрану собранного урожая или задания, выдаваемые каждому из ткачей.
Наталья не только сама занималась рукоделием, но и наблюдала за деятельностью других, обеспечивая одеждой не только себя и свое семейство, но и крепостных («скроила сарафан ситцевый из своего капота Аксюшке Акулининой; и коленкоровую рубашку; фартук сама ей шила; и сарафан набойчатый; и дала платок»)[318]. Все это составляет разительный контраст с практиками в ранневикторианской Англии, где женщины из верхних слоев среднего класса должны были лишь раздавать указания, зачастую не имея никакого понятия о том, как именно выполняется большинство домашних работ[319]. Сходным образом, к этому времени в богатых семействах Англии дамы обычно занимались изящным рукоделием, а не шитьем предметов первой необходимости для членов своих семей, а уж тем более – слуг; плоды этих трудов можно было отдать бедным, но не продать, чтобы выручить за них денег. Для многих женщин, не обремененных обязанностями Натальи, жизнь была изнуряюще скучной; шитье и иные домашние рукоделия были безобидным способом занять себя[320]. В доме Натальи избыток полотна или готовых предметов одежды обычно продавался, а потому ее рукоделие не только обеспечивало домашних, но и являлось товаром.
