Господа Чихачёвы полностью

Ее муж относился к чтению иначе, поскольку оно было в центре его семейных обязанностей. Андрей считал чтение важным для своего самообразования, которое, в свою очередь, было значимым элементом его программы воспитания детей. Поэтому, читая «Историю» Карамзина, он не просто записывал, подобно Наталье, что книга ему понравилась, но пытался запомнить прочитанное: «Я пробежал 3-й том Карамзина, но с 4-го буду повнимательнее: по окончании же всей истории начну снова, чтобы покудова сгоряча вошедшее в память не выскочило, и тогда всех „чей“ Изяславичей, Всеславичей, Владимировичей, Ольговичей буду записать на бумажку»[467]. Для Натальи чтение было частным делом, в котором участвовали лишь домашние, и она относилась к нему как к досугу, отдыху от работы в имении. Но Андрею чтение открывало доступ в широкий мир, лежавший за границами усадьбы, где он мог общаться с другими людьми, связанными с ним лишь общими интеллектуальными интересами. Чтение и все, что из него вытекало, по мнению Андрея, располагали к тому, чтобы он становился для своих детей более надежным нравственным и интеллектуальным ориентиром.

Возможности, которые чтение давало Чихачёвым, были для провинциальной России сравнительно новым явлением. Конкретная природа и глубина проникновения формировавшейся в России второй четверти XIX века культуры чтения являются предметом дискуссий, но очевидно, что в то время печаталось гораздо больше книг и периодических изданий, чем раньше. То, как много и кто именно их читал, не до конца изучено, и архив Чихачёвых в известной мере проливает свет на эти вопросы[468].

В середине XVIII века культура книгоиздания начала постепенно распространяться по России, и современникам казалось, что в 1820–1830‐х годах произошел настоящий взрыв. Этот процесс настолько похож на канонический подъем культуры книгоиздания в Англии в тот же период, что существует мнение, будто в России бум был не столь ярким или его не было вовсе, а имела место лишь иллюзия такового, вызванная безудержным подражанием британской периодической печати[469]. Мнение о наличии или отсутствии бума зависит от того, учитываем ли мы число печатавшихся книг и периодических изданий, количество и социальный состав читателей, природу и качество публиковавшихся текстов или способы производства, распространения и продажи печатных материалов[470]. С одной стороны, исследователи утверждают, что по меньшей мере в Англии технический прогресс привел к взрывному росту количества книг и периодических изданий, а также числа их читателей и что культура чтения распространилась, вовлекая средний класс и даже тех, кто стоял еще ниже по социальной лестнице. Характер печатных материалов также резко изменился: произошел поворот от поэзии к прозе, появились романы, по большей части готические, а быстрое распространение новых периодических изданий, в особенности сатирических журналов, сделало доступным весьма разнообразный материал для чтения, в том числе критические очерки и смесь художественной и документальной литературы. Значительный вклад в этот процесс внесло возникновение библиотек, где издания выдавались на руки: можно было прочитать книги, покупку которых трудно было себе позволить. В результате исследования английского книгоиздательского бума историки пришли к выводу, что наибольшее число читателей принадлежало к среднему классу и читали по большей части романы и периодические издания, часто одалживая их на время у знакомых. Однако важно отметить, что книги оставались достаточно дорогим удовольствием и доступ к новейшей романтической литературе был в первую очередь у представителей более обеспеченных классов[471].