В России (с чуть меньшим размахом) шли те же процессы. При Екатерине II в конце XVIII века появилось несколько новых периодических изданий, некоторые из которых обходились без государственного финансирования, что стало предвестником будущего расцвета. Как и в большинстве европейских стран, механизация процесса печати в России продолжала сильно отставать от Великобритании, но, несмотря на это, в русском книгоиздании наметился рост, в особенности в 1830‐х годах. Тем не менее редакторы и издатели жаловались на то, как сложно им привлекать подписчиков, а в 1840‐х годах, когда, казалось, произошло перенасыщение рынка, им пришлось даже сократить производство, и многие из них оказались в сложной финансовой ситуации[472]. В то же самое время исследователи отмечают, что как «литература советов» (advice literature), так и художественная литература были полны наставлений для читателей в выборе книг и искусстве их чтения. Статьи рассказывали, как дурно влияет на читателей низкопробная и легкомысленная французская литература; литературные критики ломали копья, выясняя, чьи мотивы в отношении читателей чисты, а кто руководствуется соображениями прибыли. Примечательно и то, как часто писатели и издатели сочиняли письма и статьи от имени выдуманных провинциальных читателей. Все эти явления подтолкнули некоторых исследователей к выводу, что распространение чтения в провинции было ограниченным: как в отношении количества читателей, так и в отношении их социального состава. По крайней мере, в глазах писателей-горожан провинциальные читатели оставались все так же наивны и легковерны[473].
Вершители судеб книгоиздания в то время также были увлечены жизнью провинциального имения, ролью провинциального землевладельца, техническими и научными составляющими управления поместьем, сельским хозяйством и домашним хозяйством. Складывается впечатление, что этот интерес возник в ответ на освобождение в 1762 году дворян от обязательной службы, что позволило тем проводить значительную часть своего времени в деревне. Исследователи, изучавшие обширную литературу по этим вопросам, отмечают, что полные энтузиазма самозваные эксперты публиковали тысячи страниц в надежде преобразить российскую деревню, но их усилия ни к чему не привели (или им так казалось), так как общественность полностью проигнорировала их предложения[474].
Тем не менее семейство Чихачёвых и – что немаловажно – их друзья и соседи были восторженными провинциальными читателями, которые не только подписывались на периодические издания, покупали книги и с жадностью поглощали практически все доступные им публикации (а им было доступно удивительно многое и удивительно легко), а также руководствовались прочитанным в своих поступках (по крайней мере, иногда), были разборчивы (хотя их оценка не всегда совпадала с оценкой петербургских literati) и (по крайней мере, в случае Андрея) начинали вносить свой вклад в разворачивавшемся споре. Мифом или реальностью были провинциальные читатели? Очевидно, настоящие читатели на самом деле существовали и с удовольствием потребляли все большее количество печатных материалов по мере того, как они становились доступнее. Недавние исследования, в центре внимания которых оказались Тверская и Тульская губернии, доказывают существование провинциальной читающей публики, из чего можно сделать вывод, что ставшие предметом оживленной дискуссии невероятно высокие тиражи «Библиотеки для чтения» не были выдумкой[475]. Отзывы Чихачёвых о прочитанном указывают, кроме того, на обстоятельства, позволившие горожанам говорить о косной и нелюбопытной или даже несуществующей провинциальной читающей публике, а также проливают свет на то, какими могли быть подлинные интересы читателей-провинциалов.
Вероятно, с точки зрения канонической истории русской литературы любопытнее всего в читательских привычках Андрея (а вместе с ним и его семьи) то, что его любимыми писателями были одновременно Фаддей Булгарин и Александр Пушкин[476]. Пушкин, конечно же, получил громкую славу и восхищение при жизни и право на место в общепризнанном пантеоне великих русских писателей. Считается, что он создал современный русский литературный язык, а также написал несколько величайших произведений русского литературного канона: от романа в стихах «Евгений Онегин» до стихотворной повести «Медный всадник» и исторической повести «Капитанская дочка» (хотя за рубежом он известен не так широко, как Толстой или Достоевский, что в значительной степени обусловлено сложностью перевода его поэзии). Современники Пушкина ассоциировали его со свободомыслящими участниками восстания декабристов; в то же время он пользовался покровительством консервативно настроенного царя Николая I. Декабристы дружили с Пушкиным и, желая его защитить, сознательно не вводили его в круг заговорщиков. Отношения же Пушкина с Николаем I были сложными: опасаясь либеральных взглядов поэта, царь, по-видимому, уважал его огромный талант, не говоря уже о культурном влиянии.
