– Я персона нон грата, Тюрберт.
– Нам предстоит один нелегкий визит, – вслух размышлял Тюрберт. – Только уж, пожалуйста, Брянов, настройтесь вполне верноподданнически. В ваших же интересах.
– А что за визит?
– Завтра узнаете. Кстати, где ваш Таковский крест?
– В кармане.
– Утром не забудьте нацепить. А сейчас спать. Ложитесь на мою койку и не спорьте: я все равно должен идти в батарею.
На следующий день он разбудил капитана ни свет ни заря, был озабочен и оделся с особой тщательностью. Когда выходили, сказал, куда направляются. Брянов опешил:
– К великому князю? К младшему? Тюрберт, вы сошли с ума.
– Он, вообще-то, сговорчив при хорошем настроении, почему я и тороплюсь попасть к нему раньше всех дневных неприятностей.
В небольшом особняке, который занимал адъютант и сын главнокомандующего великий князь Николай Николаевич-младший, им пришлось немного обождать. Лощеный офицер, которому Тюрберт как старому знакомому пожал руку, проводил их в маленькую гостиную и молча удалился.
– Признаюсь, это не по мне, Тюрберт, – вздохнул Брянов.
– Нарушает ваши демократические принципы? Самый главный принцип на свете – хорошо и вовремя поесть, и во имя него стоит поступиться остальными, – отшутился подпоручик.
Часы пробили семь, и с последним ударом в гостиную вошел молодой человек с длинным лицом, над которым нависал мощный, как несгораемый ящик, лоб. Большие, по-романовски бесцветные глаза его смотрели тяжело и пытливо; взгляд точно сверлил насквозь, и Брянов почувствовал неприятный холодок. Великий князь молча кивнул в ответ на их уставные приветствия и сел, жестом указав, что они могут последовать его примеру. Однако Тюрберт остался стоять, знаком предупредив Брянова, что пользоваться великокняжеской любезностью не следует.
– Всю ночь читал Тацита, господа, – сказал великий князь. – Увлекательней романа. Рекомендую перечитать. Чему обязан, Тюрберт? Опять кого-нибудь обидели эти пройдохи-интенданты?
– Нет, ваше высочество, долг дружбы, не более. Капитан Брянов, которого я имею счастье представить вам, не только проявил в Сербии редкую отвагу, о чем свидетельствует крест на его груди, но и лично спас мне жизнь.
Капитан Брянов от неожиданности кашлянул, но промолчал.
– Вот как? – Николай Николаевич еще раз и столь же холодно глянул на Брянова. – Кстати, Тюрберт, ты был не прав: Варенька Никитина отказала всем женихам и решительно избрала высокое искусство. Представьте, господа, дитя, еще ученица, а уже выступает в сольных партиях на сцене Мариинки. Какая легкость, какое изящество, какая итальянская виртуозность и законченность в ее движениях! Ты не бывал в Петербурге, капитан?
– Нет, ваше высочество, – вздрогнув, сказал Брянов. – Я провинциальный служака.
– Капитан Брянов больше привык к театру военных действий, ваше высочество, – сказал Тюрберт, упрямо возвращаясь к цели визита. – И на этом театре он солист не хуже Вареньки Никитиной.
– Остроумно. – Великий князь улыбнулся, обнажив на редкость крупные зубы. – Чем командовал в Сербии?
– Батальоном, ваше высочество.
– Лучшим батальоном в корпусе самого Хорватовича, – вставил Тюрберт.
– У тебя задатки коммивояжера, Тюрберт, – с неудовольствием отметил великий князь. – Предоставь капитану самому докладывать о своих талантах.
– Он застенчив. Кроме того, он впервые видит ваше высочество и побаивается, как и все простые смертные.
– Побаивается? – Великий князь не смог скрыть мальчишеского самодовольства. – А ты говорил о его отваге.
– Так вы же не враг, – ворчливо пояснил Тюрберт.
– Ты обаятельнейший из нахалов, Тюрберт.
Николай Николаевич осуждающе покачал массивной головой.
– Догадываюсь, что у тебя неприятности, капитан.
– Я в резерве, ваше высочество. Давно в резерве и, признаться…
Брянов запнулся, не зная, следует ли говорить о своих финансовых затруднениях человеку, который не понимал, что такое деньги. Но великий князь по-своему истолковал его заминку.
– Надоело? Понимаю тебя, капитан. – Адъютант главнокомандующего для пущей важности помолчал и похмурил густые белесые брови. – Только на батальон не рассчитывай, это тебе не Сербия. А вот роту… – Он опять задумался. – Кажется, в Волынском полку есть вакансия.
– Благодарю, ваше высочество.
– Я решу это сам, но вынужден по долгу службы поставить в известность главнокомандующего. Предупреждаю, капитан, у моего отца феноменальная память и он, безусловно, запомнит тебя. Не подведи меня в деле.
– Слово дворянина, ваше высочество.
– Прекрасно. – Великий князь встал, показывая тем самым, что аудиенция закончена. – Если у вас больше нет вопросов, господа, можете быть свободны. У меня дела, как, впрочем, и у всех нас. В час пополудни я увижу командира волынцев Родионова и скажу ему о тебе, Брянов. Сегодня же.
– Слушаюсь, ваше высочество. И еще раз благодарю.
– До свидания, господа. – Николай Николаевич пошел к дверям, но остановился. – А ведь мне когда-нибудь надоест твое нахальство, Тюрберт.
– Надеюсь, что это случится не так уж скоро, ваше высочество, – весело улыбнулся подпоручик.
Великий князь погрозил ему пальцем и вышел из гостиной.
