Назавтра в Нью-йоркском Центре психологии и гипнологии Ольга предстала перед консилиумом. Она прошла всё то же самое, что проделывал с ней Вомм, и снова после сеанса ничего не помнила.
Заключение о том, что Хлоя Браун была невменяема в момент подписания договора с лэйком, Грей получил.
Великан не терял времени даром и в тот же день нанял адвоката, лучшего из лучших. Теперь дело осталось за малым: судебные заседания в экстренном порядке и решение суда.
С Лэйком он тоже связался. Лично.
Разговор длился два часа. Напряжённый. Скользкий. Временами на повышенных тонах. Договориться не удалось. Лэйк отказался вносить изменения в документы о слиянии. К альянсу с Греем бизнесмен тоже не стремился, обосновав свой отказ пугающей репутацией великана.
По итогу переговоров великан утвердился в намерении судиться с Лэйком. А потом, когда суд будет выигран, убить мерзавца.
***
На третий день безвылазного сидения дома Ольга не выдержала и приказала Хашизу переместить её в нью-йоркский офис.
Хотелось чем-то занять руки и мысли. Хотелось управлять своей жизнью, а не плыть по течению безвольной марионеткой. Хотелось быть полезной, а не киснуть в четырёх стенах.
Ольга набралась решимости, чтобы обстоятельно поговорить с великаном.
Грей был, мягко говоря, не в духе. На полу уже валялся гостевой стул, а на стене зияла вмятина от удара.
– Тебе было велено сидеть дома, – прорычал он, однако взгляда от монитора не отвёл.
– Сидение дома меня не устраивает, – уверенно, как репетировала с утра, ответила она.
Только тогда великан посмотрел на неё. Не злым, но донельзя усталым взглядом.
– Я снимаю тебя с должности, – сообщил он.
Ольга переменилась в лице. Из всех эмоций ярче всего пробивалось удивление.
– Ты винишь меня в том, на что я не могла повлиять? – спросила она.
– Я ни в чём тебя не виню. Работа пагубно сказывается на твоём здоровье. То, что случилось с Лэйком, ударило как по тебе, так и по мне. Всё, что я могу в данной ситуации, – это оградить тебя от опасных игр.
– А меня ты не собирался спросить? Какого чёрта ты решаешь за меня? Я тоже акционер «САС»!
– Ты и останешься акционером. Никто не запрещает тебе появляться на собраниях и разгребать бумажки. Но я как глава холдинга увольняю тебя с должности исполнительного директора.
Ольга буквально вылетела за дверь и столкнулась с секретарём Вилли.
– О, госпожа Хлоя, – с облегчением выдохнул он. – Как хорошо, что вы здесь. Пожалуйста, подпишите заявки, – и протянул ей планшет.
– Не уверена, что теперь я... – начала Ольга, но осеклась. – Не сегодня, – покачала головой. Она сама не знала, останется за ней хоть какая-то должность или нет. Но право подписи у неё пока есть.
– Но тогда мне... – почти осязаемо затрясся Вилли. – Тогда мне придётся идти к господину Грею... – он громко сглотнул.
Ольга представила гнев Хастада, под который вот-вот попадет ни в чём не повинный секретарь, и пожалела мужчину.
– Не советую тебе туда ходить, – предупредила она.
– Но это горящие внутренние заявки! Их нужно подписать или отклонить сегодня! – взволнованно захлопал глазами секретарь.
– Ладно, – сжалилась Ольга. – Давай сюда свои заявки.
– Спасибо! – просиял Вилли. – Спасибо! Вы не представляете, как... – что он там лепетал дальше, Ольга не слушала.
Она прекрасно представляла, каково это – испытать на себе великаний гнев.
***
Ольга вернулась домой, чувствуя себя беспомощной и бесполезной. Хотелось скорее скрыться от чужих взглядов и как-нибудь забыться.
Где-то на кухне стояла бутылка коньяка. В доме никто не пил алкоголь, но Хастад иногда добавлял коньяк, когда жарил мясо. За этим коньяком и отправилась Ольга.
Бутылка нашлась в верхнем шкафу, и чтобы достать её, пришлось залезть коленями на столешницу. Ольга не побрезговала и этим.
Чтобы не привлекать к себе внимания, она удалилась к себе в спальню.
На вкус пойло оказалось отвратительным. После первого глотка Ольга поморщилась и уткнулась носом в сгиб локтя. Но забыться хотелось больше, и она предприняла вторую попытку напиться. На этот раз глоток получился совсем маленьким. Обожгло пищевод. Организм отчаянно не хотел, чтобы в него вливали алкоголь. Третья попытка завершилась неприязненным взглядом на бутылку.
Напиться не получилось. Ольга, осознав это, завыла во весь голос и упала на кровать. Когда разбита семья, сломана карьера и жизнь в целом, остаётся только предаваться отчаянию. Во всяком случае, Ольге ситуация виделась в самом мрачном свете.
– Мама? – послышался за дверью голос Хаса. – Мама? Я вхожу!
– Уходи! – ответила она, но сын всё же вошёл.
– Мама, ты чего? Что случилось? – Хас с тревогой посмотрел на опухшие от истерики глаза матери.
– Ты, что, глухой? Я сказала, уходи! Я не хочу никого видеть!
– Но тебе же нехорошо! Давай, я позову врача или папу?
– Нет! – взвизгнула она не своим голосом и указала пальцем на дверь.
