– Я ничего не делал, – объяснил Хас матери. – Даже не трогал его. Он просто упал и всё.
– Рурша, ты меня слышишь? – обратилась Ольга к больному.
– У-у-у… – простонал он.
– Что с тобой случилось? – спросила она.
Но Рурша не смог ответить. Ему было так больно, что он начал задыхаться от собственных всхлипов.
Сканирование организма показало, что у Рурши сильнейшее воспаление детородного органа. Огромная опухоль, возникшая, вероятнее всего, вследствие сильного ушиба. Если бы Рурша обратился в больницу сразу, серьёзных осложнений удалось бы избежать, но он терпел до последнего, чем себе и навредил.
Бедолаге сделали операцию. Врачи колдовали над ним почти семь часов и им чудом удалось сохранить большую часть пострадавшего органа.
Как только больной пришёл в себя, Ольге позвонили, и они с Хасом приехали проведать его.
– Как ты, Рурша? – спросила она, погладив великана по лысому черепу.
– Госпожа Хлоя... – жалобно улыбнулся он. Ему было очень больно, но он изо всех сил старался показать, насколько рад хозяйке.
– Ты должен был рассказать обо всём раньше и не доводить до крайности, – сказала ему Ольга. – У тебя была большая опухоль. Ты чуть не умер. Врачу пришлось удалить часть мошонки.
Рурша уставился на Ольгу, в глазах у него блеснули слезы.
– Я больше не мужчина?
– Почему же? Мужчина. Мужскую функцию тебе сохранили. Так что не переживай.
Он шумно вздохнул, попробовал сесть, но тут же заскулил от боли.
– Лежи, я сделаю тебе спинку повыше, – сказала Ольга.
– Спасибо, госпожа Хлоя, – поблагодарил Рурша и всё-таки расчувствовался.
Ольге захотелось его поддержать, и она обняла его.
Всё-таки неправ был Хастад. Рурша – словно человек, запертый в великаньем теле. Очень ранимый и чувственный.
– Простите… – виновато произнёс он.
– Я принесла твои любимые колбаски, – вспомнила Ольга. – Хочешь?
Руршины глазищи загорелись. Колбаски он обожал. И даже боль в паху притупилась при мысли об ароматом угощении.
Ольга до сих пор не определила, сколько ему лет, но, судя по повадкам – ребёнок ребёнком, несмотря на пережитые несчастья.
Только Рурша откусил заветный шмат колбаски, как в палате стало тесно.
Помимо Хаса, появился ещё третий посетитель – Хастад.
При виде хозяина Рурша стыдливо убрал недоеденную колбаску в пакет, торопливо дожевал и проглотил то, что было во рту.
Хастад с неприкрытым укором посмотрел на Ольгу.
– Тебе не следовало являться сюда, – ледяным тоном сказал он. – Это прислуга. Значит, и обращаться с ним надо подобающе.
– Это для тебя он прислуга, а для меня друг, – возразила она, от чего Хастад недовольно зарычал.
– Поговорим! – сказал он и переместил Ольгу в свой домашний кабинет. – Что, чёрт возьми, ты творишь? – выдал почти криком. – Ты светишься в общественных местах без охраны и не согласовав поездки со мной!
– Я свободный человек и имею право. Если бы там было опасно, ты бы забрал сейчас не только меня, но и Хаса.
– Я уже всё проверил. За Хасом приглядит Хашиз, – недовольно ответил Хастад. – Мне не понятно, почему ты подставляешься из-за какого-то… – он не успел договорить.
– Моё дело! Как хочу, так и отношусь к нему! – перебила его Ольга.
– Он жалкое ничтожество, которое не достойно такого отношения!
В словах великана Ольге послышалась ревность.
– Если я так отношусь к нему, значит, он этого заслуживает. И только попробуй с ним что-нибудь сделать!
– И чем же он заслужил твою благосклонность? Слезами и соплями? – с сарказмом спросил Хастад.
– Он хотя бы не такой изверг, как ты, – она повернулась одним плечом к двери, показывая, что хочет уйти.
– Выживает сильнейший. Не я придумал этот закон, – в очередной раз заговорил о жестокости мироздания он.
Ольга с горькой неприязнью посмотрела на великана и ответила:
– Я слабая. Хас слабый. И что? Это повод избавиться от нас?
– Да ты… – он сжал кулаки и напряг всю свою груду мускул и зарычал так, что зазвенела хрустальная статуэтка на полке.
– Вот именно поэтому мы и расстались. И не лезь больше в мои личные дела, – с этими словами она покинула кабинет.
Уже находясь за дверью, Ольга услышала, как о стену разбивается та самая хрустальная статуэтка. Последняя. Раньше их было около десятка. Это награды за вклад в экологию планеты. Как символично…
***
Рурша виновато уставился на Хаса.
– А, – махнул рукой тот, – ты не переживай, им только дай повод пособачиться.
– Я и правда не заслуживаю… – вздохнул Рурша, теребя в руках пакет с угощениями.
– Ешь давай. Специально для тебя куплено, – кивнул на колбаски Хас. – И в следующий раз говори, если что-то случится. Это приказ.
Не то чтобы Хас хотел продемонстрировать более высокое положение, просто боялся, что Рурша опять умолчит о чём-то важном. И где только у него чувство собственного достоинства?
Тут Хас вспомнил о собственной раболепской привязанности к Веронике и прикусил язык. Ему ли говорить об уважении к себе?
– Я хотел сказать, что ты мой единственный друг, и мне бы не хотелось тебя потерять, – поправил себя Хас. – Так что ничего не бойся, а с папой я поговорю.
Рурша покорно кивнул и откусил колбаску. А та была ароматная, свежая, очень мясная. И на душе стало светлее.
