– Но-о-о… что-то он тебе оставил? – округлил глаза главарь.
– Да, он оставил мне наши магазины и немного денег, – вздохнула женщина. – Но их так мало, что… Впрочем, забирайте, если хотите.
Макар открыл сейф, но он оказался пуст. Разбойник вернулся в гостиную и развёл руками.
– Почему твой муж бросил тебя? – обратился к женщине главарь. – Ты очень красивая, и я не понимаю его поступка.
Она пожала плечами и нехотя ответила:
– Я уже не та, какой была раньше.
– И всё состояние он увёз с собой?
– Да, всё, кроме тех крох, которые соизволил оставить мне, – вздохнула женщина. – Сейчас я всё отдам вам и… Останусь без средств к существованию.
Разбойники переглянулись.
– Слышь, Митрофан? – обратился Макар к главарю. – Ты как знаешь, а мы ей верим.
– Тогда что, собираемся и уходим? – спросил тот, посмотрев на них.
– А что, с неё всё одно взять нечего, – снова за всех ответил Макар. – Я бы её мужу, козлу безрогому, все мозги кистенём вышиб, – он с жалостью посмотрел на притихшую женщину. – Валим отсюда, ребятки… Бабёнке и так досталось, что больше некуда.
– Хорошо, пусть будет по-вашему, – согласился главарь, вставая. – Проколы иногда случаются, и с этим приходится мириться. Этот у нас первый… Так что, с почином, «господа» разбойники… Приносим извинения хозяйке и вежливо уходим…
6
***
– Действия Главнокомандующего Временного правительства по продовольственному делу в Забайкалье вносят дезорганизацию в продовольственное дело, товарищи! – вещал Азат Мавлюдов, обращаясь к толпе, заполнившей площадь у Общественного собрания. – Привлечение им к продовольственной работе лиц, сметённых революцией, дискредитирует всю организацию продовольственного дела в Забайкалье!
Азат говорил громко и вдохновенно, зажав в правой руке фуражку и потрясая ею над головой. Он делал всё именно так, как учили его товарищи по партии и в первую очередь товарищ Матвей. Он говорил, говорил и говорил, заряжая толпу своей энергией и сам заряжаясь энергией от неё.
Перед началом митинга самоуверенность покинула Азата. Всё то, что назревало в нём во время подготовки к выступлению, вдруг разом выветрилось. Томясь в ожидании, когда ему предоставят слово, Азат уже не чувствовал в себе сил, необходимых для «встряски масс». Первое выступление перед «пролетариатом».
Он вспомнил время, когда служил «государеву службу» в канцелярии суда. Тогда он был по-настоящему смел, упрям, независим, самоуверен. А сейчас он ощущал себя трусливым и несчастным.
Азат покосился на оратора. Тот говорил очень спокойно, деловито и проникновенно о том, что наступает время, когда следует забирать власть у Временного правительства и «его приспешников». Он говорил о необходимости перемен, о власти совести и о многом другом, о чём собравшиеся хотели от него услышать. Люди проводили его бурными и продолжительными аплодисментами. И вот слово предоставили товарищу Рахиму.
– Ты чего? Вставай на бочку! – ткнул его в бок локтем товарищ Матвей. – Главное – сосредоточься! Я уверен, что у тебя всё получится, иди!
Азат собрал в кулак все свои внутренние силы для того, чтобы выступить перед собравшимися спокойно и мужественно. Никто не должен был заметить, что он растерян и подавлен. И всё складывалось хорошо, его слушали с большим вниманием и доброжелательным интересом.
После первых фраз на него вдруг снизошло вдохновение, и он сумел произнести речь вдохновенно и пламенно, как настоящий революционер. Над площадью вспыхнули аплодисменты, и он триумфатором спустился с бочки, на которой стоял.
– Твоя речь произвела достойное впечатление, – похвалил его товарищ Матвей и крепко пожал руку. – После собрания валим в кабак и отметим твой первый существенный вклад в дело революции!
– А что, это необходимо? – поморщился Азат. – Я же…
– Не пить с товарищами грешно, – усмехнулся Матвей. – Посидишь с нами, а мы за тебя, как говорится, тяпнем по маленькой!
