В кабаке они уселись за столик в углу. Следом пришли товарищи по партии, их было человек тридцать, и зал заполнился их восторженными восклицаниями, звуками двигающихся стульев и смехом. Между столами засуетились два официанта.
– Что пить будем? – спросил товарищ Матвей, посмотрев на хмурое, озабоченное лицо Азата.
– Мне всё равно, – пожал тот плечами. – Делай заказ по своему усмотрению.
К столику подошёл долговязый костлявый мужчина. Узкие бледные губы и большие бесцветные, выступающие из глазниц глаза придавали ему болезненный и в то же время устрашающий вид. Жидкие волосы лежали на его блестевшем черепе будто приклеенные.
– Присаживайся, товарищ Боммер, – улыбнулся Матвей и дружелюбно указал на свободный стул. А Азату он сказал: – Он из ссыльных, немец по национальности. Я же раньше почему-то считал, что он, как и я, иудейских кровей.
– Да, я немец, но родом не из Германии, а из Поволжья, – сказал Боммер мягким, не подходящим для его свирепой внешности голосом. – Можно сказать, что я россиянин чистой воды.
– Кстати, он доктор, – посмотрел на Азата Матвей. – Прежде чем загреметь в ссылку в наши края, он занимался лечением людей.
– Да, я лечил людей, – вздохнул ностальгически Боммер. – Но это было так давно, словно в другой жизни.
– А он тоже на врача учился, – кивнул на Мавлюдова Матвей. – Только работал судейским чинушей. Кстати, теперь он товарищ Рахим, верный и преданный делу большевик! Пожмите ради знакомства друг другу руки, товарищи.
– Очень приятно познакомиться, – протянул через стол свою тонкую, как у скелета, кисть Боммер, и Азат, скрывая отвращение, пожал её.
Подняв стаканы с водкой, Матвей встал.
– Товарищи, прошу тишины! – обратился он к присутствующим. Дождавшись тишины, он продолжил: – Предлагаю выпить за товарища Рахима и его проникновенную речь на площади! Лично мне очень понравилось, как он поддел Временное правительство, товарищи! Надеюсь, и всем вам его пробивная и талантливая речь пришлась по душе!
– За товарища Рахима! – тут же поддержали тост Матвея пирующие большевики. – Выпьем за его успех! Побольше бы в наши ряды таких товарищей, и мы без труда бы растоптали буржуазию в пыль!
Польщенный таким вниманием, Азат осушил стакан до дна и под всеобщие аплодисменты уселся на своё место.
– А теперь выпьем за нас и за победу социалистической революции, – предложил Матвей.
– А не рано ли пить за это? – засомневался Боммер. – Предстоящая революция пока ещё возможна теоретически, но не состоялась фактически.
– Никто не спорит, – пожал плечами Матвей, беря стакан. – Предстоящая революция вполне осуществима. И недалёк тот день, когда она грянет всей своей неудержимой мощью и сметёт всё, что уже не нужно будет новой России!
За такой тост было невозможно не выпить. С грохотом отодвигая стулья, большевики дружно встали из-за столов и подняли стаканы.
После пятого или шестого тоста изрядно захмелевший Азат категорически отказался от продолжения попойки. Вместе с ним от выпивки отказался и товарищ Боммер. Разочарованный Матвей перешёл за соседний столик. Оставшись вдвоём, Азат и Боммер некоторое время молчали.
– А вы какое учебное заведение оканчивали, товарищ Рахим?
– Я? – удивился Азат, не ожидавший подобного вопроса. – Ну-у-у… Я окончил Казанский университет, если вас это интересует.
– А какое направление в медицине вас привлекает более всего?
С минуту подумав, Азат ответил:
– Честно сказать, я и сам толком не знаю. В медицине меня интересует всё. Но-о-о… Если бы мне пришлось выбирать, то я непременно остановился бы на хирургии или на лечении сердечнососудистых заболеваний.
– Очень интересно, товарищ Рахим, – чуть подавшись вперёд, одобрил Боммер. – Признаюсь, меня интересует то же самое. А вам приходилось когда-нибудь заниматься практикой, коллега?
– Мне? Нет, мне не приходилось, – погрустнел Азат, хотя то, что собеседник назвал его «коллегой», весьма польстило его самолюбию.
– Да, печально сие слышать, – вздохнул Боммер. – К сожалению, настали такие неблагополучные времена, когда нам приходится заниматься не тем делом, к каковому нас влечёт наше призвание.
– Чего вы имеете в виду? – не понял Азат, пытаясь сосредоточиться.
– Не до науки сейчас России, товарищ Рахим, – ответил Боммер. – Начинающиеся перемены закончатся не скоро. Всё второстепенное отодвинется на задний план. Сейчас начнётся борьба за власть, и она поглотит всё.
– Но, как я понял, вы тоже не занимались медициной? За лечение людей или научные работы вас не сослали бы к нам?
– Я жертва обстоятельств, – горько усмехнулся Боммер. – Я отбывал срок за то, чего не совершал. Ну а когда вернусь обратно, то… Я постараюсь уехать из страны в более спокойное место, где всецело смогу посвятить себя науке.
– И я тоже хотел бы заняться наукой, – вздохнул мечтательно Азат, уважительно глядя на собеседника и видя в нём родственную душу. – Вот только ехать мне некуда… Да и для науки я, наверное, рылом не вышел. Мне нравится то, чем я хотел бы заняться, но…
