– Всё это крайне непонятно, господа, – подал голос всё это время молчавший Хвостов. – А не кажется ли вам, что Митрофана кто-то подставляет?
– В ваших словах, конечно же, есть доля истины, господин Хвостов, – сказал задумчиво Жердев. – Но, сопоставив факты, я всё же склоняюсь к мнению, что руководит бандой именно Митрофан. Лишившись работы, он вполне мог заняться преступным ремеслом.
– А какие факты вы сопоставили, господин Жердев? – поинтересовался Кузьма. – Почему Бурматов, а никто иной, под вашим подозрением? В Верхнеудинске преступников всех мастей сколько угодно.
– Преступник преступнику рознь, – вздохнул Василий Николаевич. – Повторю, что горожане описывают именно гнусную рожу Митрофана!
– Ну хорошо, – вздохнул Кузьма. – Раз вы пригласили меня на этот разговор и открыли свои мысли, значит, чего-то от меня хотите?
– Да, я уповаю на твою порядочность, господин Малов, – не стал темнить Жердев. – Я подготовил Бурматову ловушку и очень прошу тебя поучаствовать в этом мероприятии.
– Вы хотите, чтобы я… – Кузьма растерянно посмотрел на Дмитрия Степановича, – вы хотите, чтобы я…
– Я скажу, чего я хочу, господин Малов, – ответил Жердев. – Дмитрий Степанович, вы даёте добро, так ведь?
Хвостов ничего не ответил, лишь закрыл глаза и утвердительно кивнул.
***
Да, ему пришлось согласиться. Предложение начальника вновь созданной службы он посчитал серьёзным и ответственным делом, способным встряхнуть его от спячки и вернуть к той деятельной жизни, которую он посвятил выполнению своего служебного долга. С этой минуты Кузьма больше ничему не удивлялся, ибо случилось то, что должно было случиться как проявление справедливости. Двойная жизнь Митрофана Бурматова подтверждалась словами Жердева. И Кузьма был с ним согласен. Заигрался Митрофан, заигрался…
Кузьма быстро шагал по улице, глаза его горели. События, происходившие в последнее время, давали достаточно пищи для размышлений. Кузьма подумал о Бурматове и попытался представить, как может человек жить двойной жизнью. «А я? – спросил он себя. – Я двуличен или нет?»
Однажды в разговоре Маргарита призналась, что, несмотря на их близость, она всегда испытывала рядом с ним робость и страх. К тому же девушка дала ему понять, что он неверно выбрал профессию. «А чем тебе не нравится моя служба? – спросил тогда Кузьма. – То, что она требует быть жёстким с людьми, которые противопоставили себя закону? Да, мне часто по долгу службы приходится действовать решительно, а иногда… Если того требует ситуация, то и перегибать палку!..»
В ту памятную ночь ему не удалось скрыть от Маргариты своего мрачного настроения. «Я люблю свою службу, – рассказывал Кузьма. – Да, я прослужил судебным приставом немного времени, но иногда мне кажется, что я на занимаемой должности состою уже много лет. Когда-то я был всего лишь жалким конторщиком, а потом…»
Походив по городским улицам, Кузьма почувствовал себя растерянным и усталым: от тяжёлых раздумий разболелась голова. Домой он вернулся поздно и сразу лёг спать, но сон так и не шёл. Кузьма даже выпил водки, но образ Маргариты всё равно стоял перед глазами.
После трагической смерти Мадины эта странная девушка стала для него очень близким человеком. Рядом с нею он забывал обо всём. Но почему она вдруг бросила его и уехала в Иркутск? Почему и словом не обмолвилась, что ждёт от него ребёнка?
Ворочаясь без сна, он был сердит и зол на Маргариту за то, что она, ничего не объяснив, поступила с ним так подло. Кузьма не заметил, как в волнении вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате. Вдруг он поймал себя на мысли, что за воспоминаниями о Маргарите в его сознании маячил другой образ. Всё яснее виднелись бархатная белая кожа, лучезарная улыбка, открывающая ровные жемчужные зубки, и вздымающаяся от волнения точёная грудь… Кузьма даже не понял, кто привиделся ему сейчас: Мадина или Алсу?!
Девушку и её дядю Кузьма временно приютил у себя, пока тяжело больной отец находился в больнице. Дом Халилова после налёта разбойников пострадал настолько, что был непригоден для проживания и требовал серьезного ремонта. Жильцы, конечно же, вели себя скромно и не причиняли хозяевам никаких неудобств. Вот только знаки внимания, оказываемые девушкой, смущали Кузьму и вгоняли в краску.
Однажды Алсу встретила его с работы в платье Мадины. Сердце у Кузьмы заныло от нестерпимой боли, а глаза заслезились от избытка чувств. Словно обезумев, девушка бросилась ему на шею, обняла и принялась целовать. Он испугался, остолбенел, сжал её голову в ладонях и уставился на её возбуждённое и прекрасное лицо.
– Что с тобой, Алсу? – спросил Кузьма с дрожью в голосе.
По щекам девушки катились слёзы.
– Я люблю тебя, – сказала она. – Я полюбила тебя, как только увидела. А теперь что мне делать? Я дышать без тебя не могу. Прости, Кузьма Прохорович, – добавила она, всхлипывая, – я больше никогда не скажу тебе этого. Я…
Алсу закрыла лицо ладошками, будучи не в силах произнести ни слова. Когда тягостная пауза начала затягиваться, она подняла глаза и посмотрела на побледневшее лицо Кузьмы.
