Контрразведчики с солдатами подошли к дому Рахима, и один из них, видимо, главный, уверенно сказал:
– Здесь хоть окна и заколочены, но кто-то живёт. Проверяем всё тщательно и, кого застанем, живьём хватаем!
Эти минуты показались Матвею и Рахиму вечностью. Их жизни в прямом и переносном смысле висели на волоске.
– Всё, уходим! – хватая Рахима за руку, настоятельно потребовал зловещим шёпотом Матвей. – Сучку свою забудь, понял? Ты её уже не спасёшь, а своей жизнью поплатишься.
Он чуть ли не силой подтащил Рахима к плетню, перевалил его в огород соседнего двора, перепрыгнул через плетень сам, и… в этот момент во двор вошли солдаты и контрразведчики…
***
– Ты чего, и сюда заглянуть собираешься? – спросил Кузьма, с недоумением глядя то на заколоченные досками окна дома, то на сосредоточенное лицо Бурматова.
– А чем тебе не нравится эта изба? Самое подходящее место для лёжки преступников.
– Чего-то нам сегодня не очень везёт, – пожал плечами Малов. – Уже семерых задержали, а они, думаю, обыкновенные мирные горожане.
– А как ты это определил? – нахмурился Бурматов. – Если у них личики ангельские, то это ещё не повод говорить и думать о них как о святых. В тихих озёрах больше всего чертей водится.
– Теперь мне понятно, для чего ты эту облаву затеял.
– И для чего же?
– Чтобы горожан запугать… Но если повезёт, то, может быть, и большевичок или уголовник какой попадётся.
– Всё правильно, облава затеяна для профилактики, – охотно согласился Митрофан. – И большевики, и налётчики… Одним словом, все те, кому жизнь мирная покоя не даёт, чтобы знали, что контрразведка всегда начеку и лучше её, то есть нас, не злить и не трогать, иначе плохо придётся!
– И таким образом ты собираешься прочесать все городские улицы? – усмехнулся Кузьма недоверчиво.
– Не все, а выборочно, – ответил Бурматов. – Все те, на которых, по моему глубокому убеждению, расположено большинство «лёжек» опасных преступников.
Пока друзья беседовали, солдаты рассыпались по двору, круша и осматривая всё вокруг. Двое из них подошли к двери и несколькими ударами прикладов винтовок вышибли её из проёма вместе с косяком.
– А теперь и наша очередь, – вздохнул Бурматов, взводя курок револьвера. – Идём, Кузьма Прохорович, убедимся воочию, что в этой берлоге всё тихо и спокойно!
Войдя в дом, они будто оказались в мрачном сыром склепе. Запах затхлости и плесени едва не вывернул их желудки наизнанку. Сердце бешено заколотилось внутри у Кузьмы и, как оказалось, у Бурматова тоже…
– О Боже, в этом клоповнике точно никого нет, – сказал Митрофан, доставая из кармана носовой платок и закрывая рот. – Здесь никто выжить не сможет, даже…
Не договорив, он выбежал на крыльцо, а Кузьма подошёл к стоявшей в углу кровати и успевшими привыкнуть к полумраку глазами увидел чьё-то неподвижное тело. Он метнулся к столу, зажёг керосиновую лампу и с ней в руках снова вернулся к кровати.
Поднеся лампу ближе, он покачнулся и едва удержался на ногах от потрясения. На кровати лежала Алсу, взгляд её широко раскрытых глаз был устремлён в потолок. Мертва она или жива, понять было сложно.
Кузьма разорвал на девушке рубашку и приложил ладонь к её груди. Уловив слабое сердцебиение, он выскочил на крыльцо и увидел курившего Митрофана.
– Бурматов, срочно водка нужна! – крикнул он.
– Чего? – округлил тот глаза. – Какая водка? О чём ты? Надышался всякого дерьма и…
– Водку найди, твою мать! – закричал Кузьма в отчаянии. – В доме Алсу, и она умирает! Ей нужна немедленная помощь!
Кое-как сообразив, что Малов далёк от шуток, Бурматов изменился в лице.
– Эй, бойцы! – не своим голосом крикнул он солдатам. – У кого водка при себе имеется, живо ко мне!
Кто-то оказался запасливым. Не прошло и минуты, как Малову передали уже начатую бутылку, и он вбежал с ней в дом.
– Краюхин, пролётку лови! – приказал Бурматов одному бойцу и сурово глянул на другого. – А ты… Ты лекаря любого найди и веди его сюда, да пошевеливайся! – приказал он. – Всем остальным продолжить облаву… Делать всё так, как и делали!
Налив немного водки в руку, Кузьма принялся растирать безжизненное тело Алсу столь энергично, что через несколько минут пот катил с него градом. Он раскрыл ей рот и влил немного водки. Сначала всё текло по подбородку, потом девушка сделала глоток, и губы её задрожали.
– О Господи, да она вся в крови! – ужаснулся Бурматов, подойдя к кровати с лампой.
– Её в больницу надо, немедленно, – сказал Кузьма, наклоняясь над Алсу и осторожно беря её лёгкое, как пушинка, тело на руки. – Её…
В дом вбежал солдат.
– Господин штабс-капитан, – обратился он к Бурматову. – Пролётка у ворот, и доктор сейчас подойдёт! Я…
– Всё, иди делом займись, – приказал ему Митрофан. – Я сейчас помогу господину Малову и… подойду к вам и проверю ваше усердие, оболтусы хреновы…
7
– Ну как он? – спросил командир, глядя на фельдшера.
– Рана не тяжёлая, кость не задета, но много крови потерял, – сказал тот задумчиво. – Если нагноения не случится, то через неделю всё будет в порядке.
– Ты уж постарайся, Суконкин, – вздохнул командир. – Поставь его на ноги во что бы то ни стало!
