– А что, они у вас есть? – подавшись вперёд, спросил адвокат.
Увидев, как алчно блеснули его глаза, Сибагат Ибрагимович чуть помедлил и сказал:
– У меня на следствии всю душу вымотали этим вопросом, а теперь… Да я отдал бы их все до копейки, чтобы купить себе свободу. Но у меня ничего нет.
– Так уж и нет! – не поверил ему Воронин. – Вы и ваша разбойная шайка действовала несколько лет! И вы хотите сказать…
– Вот и вы мне не верите, Владимир Александрович, а ещё защитником моим называетесь, – прослезился Халилов. – Да нет у меня и гроша за душой! Сейчас я самый нищий человек на свете.
– В это трудно поверить, уж не взыщите, Сибагат Ибрагимович, – развёл руки Воронин. – Не только я, но и следователь не поверил. Не поверил и тот человек, который, с ваших же слов, «очень похож» на Бурматова? Кстати, а почему он вас не замучил до смерти, а взял да и отпустил?
– Сам не знаю, – всхлипнул жалобно Халилов. – Я уже думал – всё, не избежать мне смерти лютой, а он… Похвалил меня «за стойкость» и отпустил.
– Да, это, скорее всего, не Бурматов, – проговорил в задумчивости Владимир Александрович. – Митрофан калач тёртый и подобной глупости ни за что бы не совершил… Ну и каковы теперь планы на будущее, Сибагат Ибрагимович? Как вы сами понимаете, убежища я вам предоставить не могу. Пособничество беглому преступнику карается очень строго!
– Помогите мне, Владимир Александрович! – взмолился Халилов. – Я не хочу возвращаться в тюрягу, а потом гнить до конца жизни на каторге. Я… я…
– А мой вам совет всё-таки сдаться, Сибагат Ибрагимович, – вздохнул Воронин. – Это учтётся, и приговор может быть мягче ожидаемого.
– Мягче?! – вскричал в отчаянии Халилов. – Вы сами-то верите в то, о чём говорите? Да по мне пусть лучше повесят, чем на каторгу упекут!
– Ну-у-у, милейший мой Сибагат Ибрагимович, об этом надо было раньше думать, – ухмыльнулся адвокат. – Ещё до того, когда вы в племянницу стреляли.
– Сам не знаю, как это получилось, – захныкал Халилов. – Помутнение нашло… Будто шайтан тогда в меня вселился.
– А почему этот самый шайтан сидит в вас и сейчас? – покачал головой Воронин. – У вас нет будущего, «уважаемый» Сибагат Ибрагимович. У вас нет денег, как вы утверждаете, вам некуда идти и вообще… Я бы на вашем месте лучше бы сам на себя руки наложил, ей-богу!
– Я много раз в заключении думал об этом, – признался Халилов. – Но не могу себя убить, грех это. А к вам у меня будет просьба, господин адвокат… Помогите мне встретиться с одной женщиной, и я щедро вознагражу вас!
– Так-так, – улыбнулся понимающе Владимир Александрович. – Щедрое вознаграждение – это что в вашем понимании?
– Кабак на базаре вас устроит? – предложил Халилов. – Очень доходное место и… Единственное имущество, которое всё ещё мне принадлежит.
– Странное дело, а почему заведение не под арестом? – вскинул брови Воронин. – Насколько мне известно…
– Так мы договорились или нет? – перебив его, наседал Халилов.
– Предложение, конечно, заманчивое, – пожал плечами Владимир Александрович. – Но стоит ли вам верить, Сибагат Ибрагимович? За помощь вам я рискую не только своей незапятнанной репутацией, но и загреметь на каторгу.
– Нет, я не обману вас, – поспешил с заверениями Халилов. – Отсиживаясь в тюрьме, я пересмотрел всю свою жизнь, увидел, что сам угробил её, и теперь хочу жить, как все нормальные люди. Я хочу использовать шанс, который мне выпал!
Эти «искренние» слова престарелого авантюриста отнюдь не убедили адвоката Воронина.
– Увы, я не возьмусь тайно помогать вам, Сибагат Ибрагимович, – вздохнул Владимир Александрович. – Вы слишком опасный преступник и…
Халилов, окончательно убедившись, что на помощь адвоката рассчитывать не приходится, беззвучно заплакал и начал громко всхлипывать. Омерзительное зрелище! Воронина даже зло взяло. В какой-то момент ему захотелось успокоить старика и погладить его по голове, как ребёнка, но он лишь холодно смотрел, как рыдает когда-то богатый, могущественный и надменный городской купец.
Неожиданно Сибагату Ибрагимовичу стало плохо. Он захрипел, как от удушья, побелел как полотно и, вытянувшись на кровати, закрыл глаза.
Владимир Александрович сначала насторожился, а потом испугался и принёс микстуру. Халилов тяжело дышал, и Владимир Александрович чуть ли не насильно заставил его выпить лекарство. Когда Сибагату Ибрагимовичу стало лучше и он задремал, адвокат поспешил уйти из комнаты. Но Халилов тут же открыл глаза и злобная ухмылка исказила его лицо.
– А теперь послушай меня, индюк напыщенный, – сказал он нагло и с вызовом. – Ты чего из себя возомнил, тварь продажная? Ты забыл, сколько я вложил в тебя денег, когда судьба баловала меня?
У Воронина вытянулось лицо.
– Вы что себе позволяете? – возмутился он. – Вы…
