– А давай выпьем, господин Малов! – продолжил Митрофан, подходя к столику. – Ваше возбуждённое состояние вызывает у меня опасения относительно целостности моих костей. Сейчас тяпнем по граммульке и поболтаем уже спокойно.
– Я хочу услышать ответ на свой вопрос! – строго потребовал Кузьма. – То, что я увидел, вызывает возмущение!
– Вот как? – Бурматов плеснул в стакан немного коньяка и выпил. – Скажу тебе, как самому честному и добросовестному служащему в нашем городе, господин Малов, в этот дом меня привели сегодня две причины. Первая и самая главная кроется в том, что девушке действительно угрожает смертельная опасность. В дом должна явиться шайка старика Халилова, чтобы найти тайник с ценностями. Девушку они убьют обязательно. Такие люди, сам понимаешь, свидетелей не любят.
– Эти сведения реальны или выдуманы тобою? – насторожился Кузьма.
– Информация безукоризненная, – развёл руки Бурматов. – Потому я и здесь!
– Какова же вторая причина? – полюбопытствовал Кузьма.
– Причина вторая – дела сердечные, – честно признался Бурматов. Увидев вытянувшееся лицо Малова, он рассмеялся: – Да-да, так и есть, а чего ты удивляешься? Девушка молода, стройна и красива, как майская роза! Мне скучно до тошноты в этом паршивом городишке, Кузьма, понимаешь?
– Тогда почему ты здесь умираешь от скуки и никуда не уезжаешь? – спросил Кузьма.
– Уедешь!.. А куда? – Бурматов взял пустую бутылку и с грустью поставил обратно. – Сам же говорил, что нас нигде не ждут! А я к тому же гол как сокол, сам знаешь…
– А кто виноват, что ты промотал отцовское состояние? – усмехнулся Кузьма, с укором глядя на Митрофана. – Будь ты бережливее, жил бы себе припеваючи, не зная нужды и горя.
– Ну ты даёшь, господин Малов! – рассмеялся Бурматов. – Почему в этом вшивом городке все считают, что покойный батюшка оставил мне баснословное состояние? Да он в последнее время едва концы с концами сводил. То, что от него осталось, хватило пару раз поставить на кон в карточной игре и всё… Ставки оказались неудачными, а я… – он вздохнул и махнул рукой.
– Ладно, я не собираюсь лезть в твою душу, – смутился Кузьма. – А со скукой бороться надо, Митрофан. Женился бы, детишек завёл…
– Женился бы, да не нашел подходящей партии, – пожал плечами Бурматов. – А со скукой я научился бороться. Забава, которую я придумал, приносит мне потрясающее удовольствие.
– И что же это за забава? – полюбопытствовал Кузьма.
– Это долго объяснять, – ответил уклончиво Митрофан. – Ну, что-то вроде пряток. Я придумал её исключительно для себя и забавляюсь по-своему. – Он достал папиросу и закурил. – Слушай, давай поговорим об этом позже.
– Шёл бы ты домой, Митрофан, – посоветовал сочувственно Кузьма. – Таким способом ты никогда не найдёшь себе любящую подругу.
– Эх, Кузьма… А я всегда завидовал тебе, – неожиданно признался Бурматов. – Я завидовал, что тебя любит такая красавица, каковой безусловно была Мадина. А тут подвернулся такой удачный случай, и… Ты же не будешь мне мешать, Кузьма?
Услышав искренне высказанную Митрофаном просьбу, Малов растерялся. Он не нашёлся, что ответить. И вдруг… В дверь кто-то громко постучал. В коридорчике послышался скрип двери комнаты Мадины.
– А ну стой, чёртова девка! – прошипел Бурматов, выхватывая из-за пояса револьвер. – Не смей касаться двери, слышишь? Вернись назад и затаись, я сам открою…
Растерянность в душе Кузьмы в мгновение ока сменилась тревогой. «А ведь Митрофан, получается, не лгал, – подумал он, поспешив за ним следом. – Девушке действительно угрожает опасность, и я…»
Отстранив Алсу, Бурматов отодвинул засов и приставил ствол к груди стоявшего перед ним мужчины.
– Только шелохнись, – предупредил он грозно, – я сразу же нажму на курок. Кивни головой, если понял, о чём я сказал только что.
Мужчина от страха выронил баул, который держал в правой руке.
– Да это же мой дядя Мансур! – радостно воскликнула девушка. – Впустите его, он только что вернулся из Елабуги!
– Раз так, то чего же ты стоишь как не родной? – воскликнул весело Бурматов. – Проходи в дом, дорогой дядя Мансур, знакомиться будем!
– А-а-а… вы кто? – пролепетал тот, всё ещё не решаясь переступить порог.
– А это мы тебе в доме объясним, – затыкая за пояс револьвер, ответил Митрофан. – Ну? Заходи, дорогой наш дядюшка! Мы сейчас все вместе…
– Нет, без меня, – глянув на часы, заторопился Кузьма. – Я ухожу по срочному делу.
– Раз так, тогда прощай, – не слишком-то огорчился Бурматов. – Честное слово, я был очень рад видеть тебя, Кузьма Прохорович…
13
Азат Мавлюдов томился неизвестностью. Первое время он надеялся, что следователи отпустят его в связи с малозначительностью совершённого преступления. Затем он ждал суда, уже уповая на то, что ему вынесут мягкий приговор. А уже вскоре все надежды и ожидания стали казаться несбыточными и привычными. Он ненавидел чиновничью волокиту, затягивающую начало процесса.
