— А ты бы тоже не слонялся без дела по городу, господин бывший судебный пристав, — подковырнула его девушка. — Запишись в ряды Красной рабочей милиции. Там нужны такие люди, как ты.
— Я? В ряды Красной милиции? — Кузьма едва удержался от смеха. — И ты полагаешь, что меня туда возьмут?
— Возьмут, не беспокойся, — уверенно заявила Маргарита. — Всему городу известны твоя честность и неподкупность. И происхождение у тебя не барское.
Кузьму вздохнул и неопределённо пожал плечами.
— А кому присягу давать прикажешь? — спросил он. — Я царю присягал, а его скинули, Временное правительство тоже свергли! Так кому служить будет «Красная рабочая милиция»?
— Народу и революции, — глядя на него сухими горящими глазами, ответила девушка. — Стране своей ты можешь послужить, Кузьма Прохорович?
«Если она заранее приготовила этот разговор для меня, то просчиталась, — подумал он. — Чтобы я переметнулся на сторону большевиков, захвативших власть вооружённым путём? Да ни за что на свете!»
— Как давно ты с большевиками сошлась? — спросил он. — Чего у тебя с ними может быть общего?
— То же, что и у всех, — округлила глаза девушка. — Я перемен к лучшей жизни хочу. Но я с большевиками ни в каких отношениях не состою, просто сочувствую.
— Ладно, я тебя понял, — пожал плечами Кузьма. — Предлагаю перенести наши дискуссии в постель. Жениться нам теперь не надо, ведь у большевиков, говорят, не только всё, но и жёны общими будут.
Маргарита хмуро посмотрела на него и промолчала. По выражению её лица он понял, что разговор на этом закончен.
В постель они улеглись как чужие, но потом оба, как по команде, перевернулись на спину.
— Любимая моя, — прошептал Кузьма восторженно и прижал к своей груди гибкое тело Маргариты.
Утром кто-то постучал в дверь. Девушка мгновенно вскочила с кровати и выскользнула из спальни, не забыв плотно прикрыть за собою дверь. Но Кузьма без труда расслышал беседу Маргариты с её гостем.
— Ты чего припёрся ни свет ни заря? С чего ты вздумал будить меня?
— Обожди, не сердись, — бубнил в ответ мужской голос. — Появились серьёзные затруднения. Необходимо твоё вмешательство, товарищ…
— Тихо, не произноси моего имени вслух, — строго предупредила Маргарита. — Я не одна дома, ясно?
Мужчина перешёл на шёпот, и Кузьма, приложив к двери ухо, так ничего и не услышал, как ни старался.
— Короче, мне всё понятно, уходи, — сказала девушка.
— Чего, даже чаем не попотчуешь?
— Нет, проваливай…
Скрипнула дверь, и послышались лёгкие шаги возвращающейся в спальную Маргариты. Кузьма поспешил в кровать и накрылся с головой одеялом.
— Кто приходил? — поинтересовался он, когда девушка вернулась к нему.
— Так, ничего особенного, из больницы приходили, — ответила Маргарита, обнимая его и целуя в губы.
— Как поживает там твоя бабушка?
— С ней всё хорошо, — солгала девушка. — Сейчас позавтракаем, и я схожу навещу её.
«И снова ложь», — подумал про себя Кузьма, а вслух спросил:
— А я? Может, и меня возьмёшь с собой?
— Тебя? С собой? — нахмурилась озабоченно Маргарита. — Но для чего тебе это надо?
— А мне всё равно, — ответил Кузьма. — Я сейчас безработный и располагаю массой свободного времени. К тому же мой отец тоже в больнице и, пока ты будешь навещать бабушку, я навещу его.
Девушка была в явном замешательстве. Брать с собой куда-то Малова не входило в её планы, но она не знала, как отклонить его предложение.
— Знаешь что, давай в другой раз, — сказала она. — Мне ещё надо в ресторан заглянуть…
— Ну и что, давай и я с тобой схожу в ресторан? В официанты попрошусь…
— Займи себя чем-нибудь другим, — ответила строго Маргарита, — а вечером приходи, если хочешь…
Глаза Сибагата Ибрагимовича алчно блестели, когда он разглядывал две большие кучи золота и драгоценностей.
Внезапно он почувствовал себя обессилевшим. Эта усталость была вызвана не только видом богатства, сосредоточенного перед ним, но и ощущением абсурдности всего происходящего. Где надежда на счастье, улыбнувшаяся ему тогда, когда он безжалостно погубил зятя и сестру?
Глядя на драгоценности перед собой, оценить которые просто не хватало воображения, Сибагат Ибрагимович учащённо дышал. Бешено колотилось сердце в груди. Он вдруг окунулся в чёрную пелену. В его горле стоял ком, голова кружилась, а тело зудело от липкого пота и прилипшей одежды, промокшей насквозь.
— Хозяин, тебе худо? — поинтересовалась Аксинья, наблюдавшая за ним со стороны.
— Мне хорошо… мне очень хорошо, — ответил он хриплым голосом, встал из-за стола и отошёл к печи. — Всё, через два дня уходим! Деньги оставим, не нужны они. Драгоценностей нам на сотню жизней хватит!
— Хватит-то хватит, а как через болота идти? — сказал Кругляков. — Может быть, в город вернёмся и там зиму подождём?
— В город? А ты у Аксиньи поинтересуйся, как в городе сейчас живётся! — неожиданно вспылил Халилов. — Здесь, в тайге, скучно, аж выть хочется, а там ещё краше! Революция за революцией! Пусть в тюрьму нас не посадят и за старое не спросят, но за жизни наши никто ломаного гроша не даст!
