— Тьфу, чёрт, совсем позабыл про него, — хлопнув в ладоши, зловеще ухмыльнулся Сибагат Ибрагимович. — А ну извлекайте его на свет божий!
— Так что, к Мадине его сажать? — полюбопытствовала Аксинья.
— А куда же ещё? Я потому и не скормил его раньше медведице, так как ждал дня сегодняшнего…
Митрофан Бурматов тоже не спал всю ночь. Он ворочался с боку на бок в тесном подполе, а мысли, одна страшнее другой, буквально роились в его голове. «Утром что-то должно случиться, — думал Митрофан, слыша оживлённый разговор «домочадцев». — Они куда-то собираются. Что со мной будет?»
О многом передумал Митрофан, дожидаясь утра в подполе. Но вот крышка открылась, и он увидел хмурое лицо Аксиньи.
— Руки давай, — привычно грубо потребовала она, стоя перед подполом на коленях.
— Пожалуйста, только сильно не стягивай, болят запястья.
— Ничего, до клетки потерпишь, — ухмыльнулась Аксинья, стягивая его руки тонким сыромятным ремешком. — Жратву туда принесу, пошевеливайся…
Митрофан выбрался из подпола и последовал за женщиной, которая, как барана, тянула его за собой за верёвочку. Заведя его в вольер, Аксинья вышла, надёжно заперла калитку и лишь после этого развязала ему руки, которые он высунул наружу.
— Чего так рано сегодня? — поинтересовался он, натягивая на себя жёсткий от мороза старенький полушубок.
— Сейчас жратву принесу, — сказала женщина и пошла в сторону дома, наматывая на руку ремешок.
«Нет, чего-то тревожно мне, — подумал, глядя ей вслед, Митрофан. — Надо вооружиться, и будь что будет…» Он забрался в берлогу, взял нож, который подарил ему Яшка, и спрятал его под полушубок. «Теперь не так страшно будет, — подумал он с облегчением. — Пусть я вооружён не бог весть чем, но и этот тесак как-то подогревает мне душу…»
Митрофан заметил Халилова, выходящего из сарая с лопатой в руках, и его мысли понеслись в другом направлении. «Вот это да! Уж не клад ли свой выкапывать собрался Сибагат Ибрагимович?» И тут мозг Митрофана словно пламенем опалило. «Ну конечно! — подумал он возбуждённо. — Сибагат Ибрагимович собирается выкопать ценности, нажитые «неблагодарным разбойным промыслом»! Так вот где они были спрятаны. Молодец старик! Здесь действительно никто и никогда искать бы их не додумался! Постой, а к чему такая спешка? Неужели сегодня, сейчас, он собирается драпануть за границу?»
Словно отвечая на его вопрос, Халилов с лопатой в руках подошёл к вольеру. Медведица, видя обожаемого хозяина, радостно заурчала и, встав на задние лапы, попыталась передними дотянуться до него.
— Ну-ну, Мадина, девочка моя, — улыбнулся приветливо Сибагат Ибрагимович. — Сегодня я подарю тебе хорошую игрушку, с которой ты сможешь не только поиграться вволю, но и съесть, если пожелаешь!
«О Господи, уж не про меня ли говорит этот старый мерзавец? — ужаснулся Митрофан. — Он что, очумел или окончательно из ума выжил? Чтобы живого человека отдать зверю на растерзание»?
Подошедшая Аксинья с помощью верёвки и рычага приподняла калитку, освободив проход в перегородке между вольерами. Митрофан едва не умер от страха, увидев медведицу, которая подошла к проходу и вытянула морду, принюхиваясь.
— Иди, иди к своей игрушке, милая! — подбадривал любимицу выкриками Халилов. — Теперь ты можешь делать с ней, что захочешь. Бери её!
«Ну всё, я погиб!» — успел подумать Митрофан перед тем, как оказался один на один с огромным лохматым чудовищем.
Как только медведица вошла во вторую половину вольера, Аксинья сразу же закрыла проход, и… Митрофан прирос к месту, ожидая нападения. Он даже позабыл о тесаке, спрятанном в тулупе.
Медведица прижала уши, шерсть вздыбилась на загривке, и она больше не пыталась встать на задние лапы. Она не издавала никаких звуков, а молча смотрела на Бурматова прямым взглядом. Затем она рявкнула и, приподняв морду, заревела.
Так и не двинувшись с места, Митрофан в ужасе закрыл глаза. Он не видел, как медведица приблизилась, встала перед ним на задние лапы…
— О Аллах, чего она медлит? — воскликнул, возбуждённо дыша, крайне удивлённый поведением любимицы Сибагат Ибрагимович.
Он жаждал увидеть, как медведица нападёт на Бурматова, подомнёт его под себя и раздавит своей огромной массой. Он не отказался бы и от более жестокого зрелища, если бы Мадина растерзала свою жертву когтями и страшенными клыками, но… Медведица лишь ударила Митрофана лапой по плечу, и он рухнул на землю без сознания.
— Вот дурёха, — нахмурился Халилов разочарованно. — Ну ничего, ты ещё сожрёшь его, как проголодаешься. Только мне ждать нет времени, я покуда…
С лопатой в руках он вошёл в вольер и вонзил в землю лопату в том самом углу, где обычно любила лежать, греясь на солнышке, Мадина. И тут случилось невероятное. Такого не ожидал ни сам Сибагат Ибрагимович, ни присутствующие…
Митрофан лежал на животе, боясь пошевелиться. Явно обескураженная Мадина стояла над ним на четырёх лапах, не зная, что делать. Она обнюхивала находящегося под собою человека и тихо урчала.
