— Я что, в первый раз иду на задание? — обиженно поджал губы юноша. — Мне что, рассказать, как я…
— Нет, не надо, — глубоко вздохнул и резко выдохнул командир. — Ужом просочись в город, боец Пирогов. Ты просто не имеешь права попасть в руки семёновцев, иначе…
— Я всё понимаю, товарищ командир, — кивнул так и росший в собственных глазах Стёпка. — Я не подведу отряд, верьте мне, Владимир Александрович!
События, связанные с разгромом партизанского отряда и отъездом из города атамана Семёнова, повергли Маргариту сначала в отчаяние, а затем в уныние и апатию. Она почти неделю не выходила из дома и сильно ослабела. На неё навалилась тоска, а в голову стали приходить страшные мысли: «Хандра не приведёт меня к хорошему. У меня давно уже не было мужчины. А с кем спит сейчас этот проклятый белогвардеец Малов? Конечно, он завёл себе другую и совершенно не думает обо мне…»
Как-то раз, узнав, что Кузьма появился в Верхнеудинске, Маргарите захотелось увидеть бывшего возлюбленного. Приведя себя в порядок, она быстро оделась и вышла из дома.
Войдя во двор Маловых, она в нерешительности остановилась у крыльца. В висках стучало, а губы пересохли. С трудом уняв в себе волнение, она постучала. Тишина. Тогда она, плотно сжав губы, забарабанила в дверь кулаками и ногами.
Заспанное лицо Кузьмы было полно недоумения.
— Ты с ума сошла? Чего тебе надо? — резко спросил он.
— Пришла посмотреть на тебя, — ответила Маргарита с едкой усмешкой. — Чего же ты не приглашаешь войти?
— А ты сама сознаёшь, что делаешь? А если тебя кто-нибудь заметил? — посыпал на неё упрёками Малов. — Ступай-ка ты домой, товарищ Шмелёва! Между нами уже давно нет ничего общего!
В ответ Маргарита проскользнула мимо него в дом.
— Странно, что ты ещё разгуливаешь по городу, — заявил Кузьма с иронией. — Уезжай-ка ты из Верхнеудинска в Иркутск, к своей «мамочке»… Здесь ты рискуешь свободой, а может быть, и жизнью, поверь мне.
— А почему ты не арестуешь меня? Ты же все знаешь обо мне. Почему не передашь в руки контрразведки?
— Надо бы, да не могу, — ответил Кузьма уныло. — Для меня человеколюбие не пустой звук, по крайней мере, пока ещё…
— Давай помиримся, бросим всё и уедем из России, — прошептала она, робко поглядев на него. — Ради тебя я готова даже на предательский поступок.
На мгновение ей показалось, что Кузьма сейчас упадёт перед ней на колени и, может быть, обнимет и прижмёт к себе, но… Увидев его хмурое лицо, она всё поняла и надежда сменилась мучительной тревогой. Стараясь не разреветься, она попятилась к двери и быстро выбежала в сени, а затем на крыльцо…
После того дня, когда Маргарита в последний раз посетила Кузьму, прошла осень и пришла зима с морозами и снегом. Девушка вела видимую спокойную и умеренную жизнь и тайную — активную и, как ей самой казалось, очень плодотворную. Из товарищей она допускала к себе только Матвея Бермана и Рахима. Матвей всегда сообщал ей последние новости, которые для неё особого интереса не представляли. А вот однажды…
Стёпка Пирогов вышел из лагеря, как только наступила ночь. Шагая по лесу, он подбадривал себя воспоминаниями о беседе с командиром и комиссаром.
К городской окраине он подошёл, когда забрезжил рассвет, и держался молодцом. В суровой среде партизанской жизни Степка стал чувствовать себя настоящим мужчиной, способным встретиться лицом к лицу с любой опасностью.
Никакого письма ему с собой не дали из соображений безопасности. Юноша должен был показать товарищу Шмель носовой платочек и устно передать информацию от командира отряда.
Сразу войти в город Стёпка не решился. Дошагав до Уды, он заметил мужичка, который ползал по кустам и, видимо, был очень увлечён своим занятием.
— Утро доброе, мил человек! В городе что нового? Вот подошёл, а боюсь заходить.
Мужчина снял с головы шапку, провёл ладонью по взмокшей лысине и со вздохом сказал:
— Сам-то кто будешь, раз такие вопросы задаёшь?
— Я? — опешил Стёпка. — Прохожий я. Не видно, что ль?
— А я вот петли на зайцев ставлю, — посмотрел на него недоверчиво мужчина. — Шёл бы ты куда идёшь, «прохожий»… А в город лучше по дороге заходи. Ежели документы в порядке, то и с тобой всё хорошо будет. Ну а ежели из леса зайдёшь, дороги минуя, то и «хорошие» документы тебя не спасут, так вот!
Юноша приуныл.
— Спасибо, дядя, — сказал он и повернулся, но…
— По реке плыть на лодке тоже не пытайся, — присоветовал ему в спину «охотник на зайцев». — Рыбаков к берегу тоже по разрешениям подпускают. Патрули цепляются к таким, как ты, кто ходит свободно, где им захочется…
Подойдя к берегу Уды, Стёпка осмотрелся. Сгущался туман. Лодок, даже старых и дырявых, поблизости не было. Из создавшейся ситуации было только два выхода: или возвращаться обратно в лагерь, или… Или искать способ, чтобы проникнуть в город, просочившись через многочисленные патрули и казачьи разъезды незамеченным.
Решение пришло сразу, как только Стёпка услышал фырканье лошадей и голоса. «Надо срочно что-то делать! — мелькнула в голове пугающая мысль. — Если охотник что-то скажет казакам про меня, то они сию минуту примутся за поиски!»
