Подошедшая официантка стояла и смотрела на Малова полными восхищения глазами. Она молчала и краснела, словно стесняясь сказать ему сумму счёта. Но Кузьма достал из кармана кошелёк и поинтересовался:
— Сколько с меня?
— Ничего-ничего, считай, что я угостил тебя, господин Малов, — доставая свой кошелёк, рассмеялся довольно Звоницкий.
— Я в состоянии заплатить за ужин сам, — возразил Кузьма и снова повернулся к девушке: — Так сколько с меня?
— Сущий пустяк, — сказала она, улыбнувшись. — Вы выпили совсем чуть-чуть и не прикоснулись к пище.
— Но что-то я должен заплатить? — вскинул брови Кузьма.
— Должен, — прошептала, бледнея, девушка. — Запоминайте адрес… Я буду ждать вас у себя после полуночи.
До полуночи оставалось совсем немного времени. Прогулявшись по городу, Кузьма свернул на указанную девушкой улочку и остановился у ворот высокого дома. Когда он постучался, за дверью послышалось шарканье чьих-то ног.
— Это ты, Ритуля? — прошамкал негромкий старушечий голос.
— Нет, это её друг, — ответил Малов. — Меня пригласила ваша дочь, вот я…
С керосиновой лампой в руке на крыльцо вышла старуха с восково-жёлтым лицом. Завернувшись в шерстяной платок, она приподняла трясущейся рукой лампу и, осмотрев «гостя», пропустила его внутрь.
Усевшись на скрипучий стул, Малов спросил:
— Так где ваша дочка, бабушка?
— В ресторане, где же ещё, — прошамкала старуха. — Только не дочка она мне, а внучка.
С этими словами она съёжилась, словно стыдясь своей немощи, и поправила платок.
Кузьма обвёл взглядом комнату и… В этот момент послышался стук в дверь. Старуха встрепенулась, привстала, но Малов опередил её.
— Сидите, я сам открою, — сказал он, вставая, и поспешил к двери.
Как только он отодвинул засов, пришедшая домой Маргарита замерла на пороге от неожиданности и дрожащим от волнения голосом выдохнула:
— Ты?
Лицо Кузьмы озарилось такой глубокой нежностью и волнением, что сомнений в том, что он влюблён в красавицу-официантку по уши, быть не могло. Тонким женским чутьём Маргарита поняла всё. Её лицо залилось румянцем.
Девушка провела Кузьму в спальню и, тяжело дыша, замерла в ожидании. Он пребывал в полной растерянности, не зная, как вести себя. Маргарита подошла к столику и зажгла свечу. Кузьма перевёл дыхание, чувствуя, как кружится голова. «Боже мой, я упаду сейчас!» — успел подумать он, и девушка обняла его, спрятав лицо у него на груди.
— Маргарита, — пробормотал Кузьма. — Почему ты…
— Ничего не говори, прошу тебя, — прошептала она. — Просто обними меня и молчи.
Кузьма прижал девушку к себе, чувствуя жар её губ на щеке. Он готов был провалиться сквозь землю или вознестись в облака, сознавая, что желает её.
— Господи, я схожу с ума, — прошептал он. — Я… я…
— Ничего не говори, — сказала она очень тихо, прижимаясь к нему. — Просто люби меня… Я так хочу.
Она подняла голову и, глядя в глаза Кузьмы, стала торопливо расстёгивать пуговицы на его пиджаке.
Тяжело дыша, Кузьма осторожно прилёг рядом с ней и заключил девушку в крепкие объятия. Несколько минут они лежали в молчании, касаясь друг друга. Потом Кузьма тихо сказал:
— Ты первая в моей жизни девушка, с которой я провёл ночь.
Маргарита приподняла голову и провела указательным пальцем по его могучей груди.
— Я уже это поняла.
— У меня была девушка, но она умерла, — вздохнул Кузьма.
— Ты любил её? — спросила Маргарита и напряглась в ожидании правдивого ответа.
— Очень, — ответил Кузьма. — Я собирался на ней жениться.
— Да, я слышала о вашей трагической истории, — призналась девушка. — О ней весь город знает.
Из-за закрытой двери донёсся звук шаркающих ног.
— Что случилось? — тихо спросил Кузьма.
— Бабушка встала, — пояснила Маргарита. — Теперь всё утро будет ходить по комнате.
Кузьма натянул одеяло на головы… Маргарита простонала, чувствуя, как желание вновь обуревает её.
Назар Кругляков остановился у городской больницы и поморщился. Некогда красивое здание снаружи и внутри выглядело не лучшим образом. Палаты большие, просторные, но стены давно уже не знали побелки, штукатурка осыпалась, оконные рамы пожелтели. Назара едва не вырвало от неприятного запаха, царящего вокруг.
У лестницы он встретил медсестру:
— Вы к кому?
— К арестованному Халилову, — ответил нехотя Кругляков.
— Но-о-о… к нему никого не пускают!
— У меня есть пропуск.
— Идите, там у двери охранник, вот ему и покажете.
Взбежав по лестнице на второй этаж, сопровождаемый любопытными взглядами пациентов, Кругляков прошёл в конец коридора. Охранник тут же вскочил со стула:
— Ты к кому это заявился?
— К арестованному Халилову.
— К нему нельзя, — отрезал охранник, сурово хмуря брови.
— Мне можно, — сказал Кругляков, протягивая пропуск.
Внимательно изучив бумагу, охранник пожал плечами.
— Всё одно ваше посещение бесполезно, — сказал он, отходя в сторону. — Арестант без сознания. Он не видит, не слышит и не разговаривает, так что…
— Как это? — удивился Назар. — То, что его избили в поезде, я уже наслышан, но не до такой же степени!
— Сначала с ним всё было в порядке, — усмехнулся охранник. — Но два дня назад здоровье старика резко ухудшилось. Ничего не поделаешь, возраст…
