— Что? О чём ты мелешь? — изумился Назар. — Да у него здоровья ещё на нас с тобой хватит! Да он… — он в сердцах махнул рукой и распахнул дверь.
Увидев лежавшего в кровати хозяина, он не поверил своим глазам. Лицо — сплошное месиво: глаза затекли и казались узенькими щелочками на распухшем лице. «А что же под одеялом? — с ужасом подумал Назар. — Да по нему будто табун лошадей пробежал!»
В двери показался охранник.
— Ну что, поговорил с арестантом? — поинтересовался он. — Я же тебя предупреждал, что он сегодня «неразговорчивый», а ты…
— Что-то здесь не так, — засомневался Назар. — Сибагата Ибрагимовича не могли так избить в поезде! Я просто не узнаю его!
— Много ты знаешь, мусор кабацкий, — ухмыльнулся охранник. — Или приходилось когда-то на каторге бывать?
— Нет, этого места я избежал, — ответил угрюмо Назар. — А вот в поезде есть охрана, которая…
Он не договорил, резко повернулся к кровати Халилова и сорвал с него простыню.
— Так я и думал, — сказал он, склоняясь над больным. — У Сибагата Ибрагимовича на мизинце правой руки отсутствует ноготь, а у этого ноготь есть. Не веришь — сам взгляни.
— Что-о-о? — охранник ринулся от двери к кровати. — Ну-ка повтори, что ты сказал.
— Это не Халилов, — уверенно заявил Назар. — Я не знаю, кого вы тут охраняете, но только не Сибагата Ибрагимовича.
— А-а-а где тогда он? — выпучил глаза и покраснел от натуги охранник.
— Это я хотел бы у тебя спросить, — нахмурился Кругляков. — Хотя с тебя другие за Халилова спросят.
— Что здесь такое? — прогремел голос входящего в палату Бурматова. — Почему дверь распахнута и почему в помещении посторонний?
— О-он с пропуском, — произнес охранник, лицо которого от испуга стало пепельно-серым.
— С пропуском? — удивился Бурматов. — А кто его ему выписал?
— Какая теперь разница, господин сыщик, — хмыкнул Назар, протягивая ему документ. — В палате Халилова нет, а тот, кто лежит на его месте, вряд ли нуждается в «надёжной» охране.
— Ты что, издеваешься надо мной? — не поверил сыщик, поспешив к кровати. — Ты… — рассмотрев «больного», он в замешательстве отступил на шаг и взглянул на едва живого от страха охранника.
— Я не отходил от палаты ни на шаг, — стуча зубами, сказал тот. — И окна вон все заклеены.
— Кто дежурил до тебя? — озабоченно хмуря лоб, спросил Бурматов.
— Иван Севастьянов, а до него Степан Хомутов.
— Всё понятно, — произнес сыщик и указал Круглякову на дверь. — А ты ступай в свой кабак! Думаю, что теперь мы и без тебя обойдёмся.
— Я пойду — сказал Назар, пятясь к двери, — только сначала к адвокату загляну.
— Можешь и к прокурору заглянуть, если хочешь, — передразнил его язвительно Бурматов. — Только учти: накликаешь на мою голову неприятности — тебе очень не поздоровится.
Митрофан был спокоен: загадочное исчезновение Халилова не огорчило его. Однако о случившемся нужно было немедленно доложить начальству.
Юрий Семенович встретил его доброжелательно и первым делом достал из папки лист бумаги, положил его перед собой и разгладил ладонями. Митрофан насторожился, почуяв неладное. Начальник заметил его заинтересованный взгляд:
— Да, это именно то, о чем вы думаете, господин Бурматов. Это рапорт охранника, дежурившего у кровати Халилова в тот самый день, когда он испарился из больничной палаты.
— И что же мог указать этот недоумок? — осторожно спросил Митрофан.
— Всё, чтобы свалить с себя вину за побег Халилова, — важно заявил начальник. — Поведай-ка мне, господин Бурматов, у вас имеются братья или сёстры с внешностью, как у вас?
Митрофан отрицательно покачал головой.
— Увы, — сказал он, — в нашей семье я был единственным ребёнком. Мама после моего рождения умерла, а отец женился ещё раз пять, но детей у него больше не было.
Начальник довольно улыбнулся.
— А двоюродных или троюродных братьев у тебя много? Они похожи на тебя?
— Никаким боком, — ответил Митрофан. — Я будто не из их семьи.
На вопросы начальника он отвечал взвешенно и спокойно, словно заранее подготовил ответы на них.
Юрий Семёнович развёл руками.
— Стало быть, ты в Верхнеудинске один такой, господин Бурматов, и это усложняет вашу ситуацию, извините.
Он позвонил в колокольчик. В двери показалось усталое лицо урядника.
— Приведи Суркова, — распорядился Юрий Семёнович и откинулся на спинку стула с довольной ухмылкой.
Через несколько минут в кабинет вошёл «провинившийся» охранник.
— Ты знаешь господина Бурматова, Игнат? — строго спросил Юрий Семёнович.
Пока охранник что-то мямлил себе под нос, неуклюже топчась посреди кабинета, Митрофан внимательно изучал его.
— Да, я видел этого господина, — с трудом сглотнув слюну, признался Сурков.
— При каких обстоятельствах ты его видел?
— Он привёл в охраняемую мной палату человека.
— Скажи, милейший дурень, почему ты утверждаешь, что человека вёл в палату именно сыщик, который сейчас перед тобой, а не кто-то другой? — повысил голос начальник.
— Не могу знать! — вытянулся по стойке смирно охранник. — Этот господин, — он кивнул на замершего Митрофана, — назвался сыщиком Бурматовым и сказал, что выполняет ответственное задание. Вот я их и пропустил.
