— Ты что, уже боишься ночами по улицам ходить? — поддел его Кузьма, но Митрофан не обиделся.
— Не боюсь, не надейся, — ответил он с ухмылкой, доставая ещё одну бутылку коньяка. — Просто дома меня никто не ждёт и мне спешить некуда…
«Заснуть… как мне хочется расслабиться и забыть о боли, — думал Сибагат Ибрагимович, скорчившись в углу подвала на соломенной подстилке. — О Аллах, дай мне силы вынести всё это. Мне бы хоть немного поспать, пока не явился этот изверг…» Но истерзанное пытками тело не давало уснуть. Увечья давали о себе знать нестерпимой болью. «О Всевышний, почему ты не даёшь мне умереть? — думал Халилов с жаром отрезвления. — Видимо, ты готовишь сюрприз для меня за все перенесённые лишения?»
— Нет, я до последнего буду стоять на своём! — крикнул он неизвестно кому. — Если даже изверг замучает меня до смерти, я не скажу, где мои деньги! Не ска-жу!
Затратив на выкрики остатки сил, Халилов лишился сознания. А когда снова пришёл в себя, содрогнулся от ужаса. Он услышал хриплое дыхание склонившегося над собою человека и понял, что пришёл палач и сейчас возобновятся страшные мучения.
— Эй ты, кляча старая, просыпайся! — тряс его за плечо мужчина. — Время пришло для продолжения разговора.
Сибагат Ибрагимович пошевелился.
— Это ты, ублюдок? — хрипло прошептал он.
— Я, кто же ещё, — усмехнулся палач. — Давай поднимайся, мешок с костями! Сейчас мы расстанемся с тобой навсегда. Сечёшь, паскуда?
Он схватил Халилова за шиворот и потащил волоком к выходу из подвала. У лестницы палач остановился, видимо, чтобы перевести дыхание.
Лицо Сибагата Ибрагимовича горело, словно в огне. Он тяжело, прерывисто дышал.
— Ты что собираешься со мной делать, живодёр проклятый? — из последних сил спросил старик. — Чего ты ещё задумал, подонок?
Не дав Халилову договорить, палач натянул на него какую-то одежду и поволок по каменным ступенькам лестницы. Вскоре они оказались в каком-то помещении. Палач зажёг керосиновую лампу и поднёс её к лицу старика.
— Вот и всё, твои мучения закончены, Сибагат, — сказал он с ухмылкой. — Ты победил, а я в проигрыше. И потому я отпускаю тебя.
В голове Халилова всё смешалось. Палач присел рядом на корточки, лицо его было страшно в отблесках лампы.
— Сейчас я завяжу тебе глаза и вытащу на улицу, — сказал он вкрадчиво. — А потом я отпущу тебя на свободу, сечёшь?
— Ты хочешь оставить меня погибать на морозе? — ужаснулся Халилов. — Я же окоченею до утра!
Палач широким жестом обвёл окружающее пространство.
— Зато ты свободен, — сказал он, ухмыляясь. — Ты же об этом мечтал, глупец старый? Ты пожалел денег на своё спасение, так получай то, чего добивался. Ты подохнешь, как собака, под чьим-то забором. А твой капитал так и будет храниться в тайнике, пока на него не наткнётся кто-нибудь сдуру.
— Постой, ты не поступишь так со мной, — хрипло прошептал старик, содрогаясь от ужаса. — Я не могу двигаться без посторонней помощи. Ты же повредил все мои конечности.
— Извини, перестарался, усердствуя, — тихо рассмеялся палач. — Я бы помог тебе, поделись ты со мной своим капиталом, но… Ты решил поступить иначе, так что не взыщи!
— Будь ты проклят, убийца! — прохрипел в бессильной ярости Сибагат Ибрагимович. — Моя смерть ляжет на твою чёрную душу несмываемым пятном.
Мужчина зло посмотрел на него.
— Я не боюсь твоих проклятий, старикашка чертов! Твои грехи потяжелее моих будут. Ты погубил свою сестру и зятя, ты убил племянницу, а я… Я всего лишь отпускаю тебя на свободу живым. Ну а там как Всевышний тебе поможет.
— Как он мне поможет, чего ты мелешь? — возмутился Сибагат Ибрагимович.
— Ты что, веру уже потерял? — ответил с издёвкой палач. — А говорят, что очень набожным был, Коран почитывал?
— Я и сейчас верю во Всевышнего, — огрызнулся Сибагат Ибрагимович, страдая от мучавшей его боли. — Но в то, что он мне поможет именно сейчас…
— А что, может быть, сжалится и прохожего тебе пошлёт сердобольного, — вздохнул мужчина. — Хотя Аллах, по моему мнению, больше хорошим людям помогает, а не таким, как ты. Если кто-то и подберёт тебя на дороге и не даст замёрзнуть в сугробе, то отведёт не к себе домой, а в больницу, а там тебя быстро определят куда следует.
Слова мучителя неожиданно подействовали на Халилова отрезвляюще. Он вдруг понял, что всё будет именно так, как сказал мужчина.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — сказал он. — Твоя взяла, ты сломал мою волю.
— Признаюсь, мне очень сильно пришлось попотеть, — улыбнулся, веселея, мужчина.
— Доставь меня по адресу, который я скажу, — прошептал Сибагат Ибрагимович. — И я награжу тебя!
— Вот как? — удивился палач. — Давай называй адрес и хватайся за руку… Только учти, поведу я тебя не просто так, за «здорово живёшь», а за отдельную плату…
