— Постараюсь разобраться в себе, понять и объяснить такую глупую привязанность. А ты пока подумай над моим предложением. Откажешься — справлюсь и сам. А теперь прощай, Кузьма Прохорович, надо успеть уладить кое-какие делишки, пока большевики мутят народ и готовят очередную революцию.
Тайга начиналась сразу за городом — непроходимая чаща с болотистыми плоскогорьями, заросшими разносортными деревьями, холмы, озёра, моховые топи в тряских кочках. Тайга — бесконечная, девственная, дикая, пугающе тёмная, жёсткая и колючая — была повсюду…
Маленький дом бурята Яшки Сыткоева стоял у высокого холма, на берегу таёжного озера с кристально чистой водой, среди густого смешения дубняка и лиственницы. Старый, но физически крепкий Яшка жил здесь, охотясь на лесного зверя и ловя рыбу. Многие десятки вёрст отделяли отшельника от Верхнеудинска. Людей он видел редко и ничего не слышал о революции, о переменах в стране. Лишь двух человек хорошо знал Яшка — Сибагата Халилова и казачку Аксинию Голованову. Раз в месяц женщина привозила ему одежду, хлеб, табак и порох. А вот Халилов, которого Аксиния называла «хозяин», появлялся раз в год, оставаясь на недельку поохотиться и порыбачить. В его последний приезд Яшка подобрал в тайге медвежонка и принёс домой. Тот оказался «девочкой», и «хозяин» назвал её Мадиной. Халилов кормил питомицу из бутылочки козьим молоком, мясом и с интересом наблюдал, как она ест, урча и фыркая. А потом он играл с медвежонком на травке у дома. Особенно ему нравилось мазать лицо мёдом и класть Мадину себе на грудь. Медвежонок слизывал лакомство шершавым языком, что вызывало у Халилова восторг и удовольствие.
Уезжая, «хозяин» велел Яшке беречь медвежонка, смастерить ему надёжный вольер и хорошо кормить. С того дня прошло уже больше двух лет…
Яшка возвращался с охоты домой. Взобравшись на холм, он подтянул за собой сани с тушей оленя, остановился лицом к ветру и, широко раздувая ноздри, втянул в себя воздух. Со стороны дома потянуло дымком. «Кто-то хозяйничает без меня в моём жилище, — подумал старый бурят. — Или Аксинья приехала, или кто-то чужой заглянул…» Но собаки вели себя спокойно, и это успокоило его.
— Яш-ка! — услышал он крик Аксиньи. — Яш-ка, чёрт косорылый! Где тебя черти носят? В дом ступай, олух небесный!
В ответ на её зов заревела в клетке медведица и залаяли вернувшиеся с Яшкой собаки. «Здесь я, чего глотку дерёт? — подумал старый бурят, посмотрев на лошадь, жующую сено. — Однако идти надо, пить-есть хочется… Аксинья, наверное, хлеба свежего привезла».
Войдя в дом, Яшка осмотрелся: у печи на скамейке сидел чужой, незнакомый человек.
— Чего, явился? — спросил тот, не оборачиваясь. — На охоту ходил или просто по тайге шлялся?
Яшка не нашёлся с ответом и промолчал. «Хозяин» заметно изменился, осунулся и похудел.
— А медведицу Мадину я даже не узнал. Выросла, похорошела… Ты хорошо за ней ухаживаешь, молодец.
Его слова привели Яшку в чувство, и он сказал:
— Я на охоту ходил, оленя добыл. Сейчас мяса поджарим. Сами поедим и Мадину покормим.
Хозяин прикрыл печурку, медленно встал и обернулся.
— Вот, погостить к тебе приехал, — сказало он. — Аксиния сказала, что ты от хворей хорошо лечишь, вот и поколдуешь надо мной.
— Я только себя и собак лечу, других не пробовал, — сказал Яшка, стягивая верхнюю одежду. — Я…
Дверь открылась. Вместе с паром холодного воздуха в дом вошла Аксинья. Встретив её неласковый взгляд, Яшка нахмурился и опустил голову.
— «Хозяин» покуда у тебя поживёт, — сказала Аксинья, подходя к столу и присаживаясь на табурет. — Ты его лечить будешь и ухаживать за ним, понял?
— Понял я, как же не понять, — пожал плечами Яшка. — Пусть живёт «хозяин» сколько хочет, а я лечить буду его…
— А теперь ступай сани разгрузи, — велела ему Аксинья. — Потом отмойся хорошенько, пока я мяса поджарю. Жрать, наверное, хочешь, сукин сын?
Остаток зимы, весну и лето прожил Халилов в домике старого бурята. В первые дни Яшка чувствовал себя скованно: в его тихую размеренную жизнь вторгся посторонний и непрошеный человек. Он боялся смотреть на «хозяина», от сурового взгляда которого в голове путались мысли. Разговаривал он с Халиловым редко и коротко, в словах Хозяина чувствовались пренебрежительность, натянутость и спокойствие.
Яшка лечил «хозяина» и ухаживал за ним. А когда наступила весна, Халилов пошёл на поправку и стал выходить из дома. Часто, с утра, он брал новенький карабин и уходил в тайгу, пропадал там целый день и возвращался лишь поздно вечером.
«Выздоравливает, крепчает «хозяин», — думал с облегчением Яшка. — К лету совсем поправится и… Может быть, вернётся в свой город наконец?»
И он оказался прав. Халилов к лету выздоровел совсем. Зачастившая в лес Аксинья с умилением смотрела на него преданными собачьими глазками и намного мягче стала относиться к Яшке.
