Госпожа адмирал полностью

Во время визита Лиза, как и полагается, все время находилась рядом с доктором Рэтлифом. Стояла она рядом с президентом и на трибуне, с которой он метал гневные филиппики «во врагов мира и прогресса». А вот адмирал Маc, напротив, с радара на время исчез, предоставив Лизе нежиться в лучах славы, отыгрывая по полной роль свадебного генерала. По этому поводу у Лизы имелось в запасе много разных слов, междометий и неприличных жестов, но ничего из этого арсенала она использовать не могла. Не выставлять же себя перед всеми – да еще в присутствии высших должностных лиц республики – обыкновенной истеричной скандалисткой! Позволь она себе такое, и подтвердится диагноз мудаков из Центрального командования. Поэтому Лиза молчала и терпела, стоически снося клокотавший в душе праведный гнев. Единственное, что она могла себе позволить в создавшейся ситуации, это планомерно – без спешки и нежелательных эмоций – работать над подтверждением собственной репутации. Этим она, собственно, и занималась. Она даже кое-чего смогла добиться, хотя времени, видит бог, прошло совсем немного. Однако сделать все еще предстояло гораздо больше того, что уже сделать удалось.

Впрочем, Лиза не зря все чаще задумывалась о колдовстве. Ведьма не ведьма, но наверняка ворожея. «Наворожила» себе, похоже, и на этот раз. Ее отчаянное желание оставить плохое позади неожиданно воплотилось в жизнь. И случилось это уже на следующий день после прибытия в Остин. Двадцать первого апреля в преддверии большого национального праздника – День Независимости приходится в Техасе на двадцать четвертое апреля – президент Рэтлиф устроил в своем дворце в Остине торжественный прием. Пригласили на него и Лизу. Но не одну, а с адмиралом Масом и капитаном Форном.

«Намек понят!» – грустно усмехнулась Лиза, сообразившая, что списки приглашенных составляет не сам президент.

Этим занимаются другие люди, и вот они, эти люди, как раз и знали, кто, где, как и за что. Чего они не знали, однако, так это того, что, пусть и неофициально (поскольку комбатант), но Лиза не просто так «погулять вышла», а имеет дипломатический ранг, соответствующий рангу военного атташе республики Себерия. А это в дипломатических кругах немало значит и, уж по-всякому, принимается в расчет разбирающимися в подобных вещах людьми. Впрочем, не учли техасские интриганы и того, что его превосходительство посол Тихоокеанского Союза в Республике Техас Александр Шелл и в особенности его супруга Антония – оба, что характерно, уроженцы Форта Росс в совершенстве владеют русским языком и, что немаловажно, любят на нем поговорить. Так что их встреча с баронессой фон дер Браге на приеме у президента Рэтлифа была практически предопределена, хотя, видит бог, Лиза об этом тоже не знала.

С его превосходительством полномочным послом Тихоокеанского Союза Лизу познакомил консул Себерии в Хьюстоне Аскольд Макарович Третьяков. Третьяков оказался средних лет, невысоким, худощавым мужчиной в безукоризненном фраке, который господин консул в отличие от многих присутствующих на приеме техасцев носить умел и, по-видимому, любил. Он подошел к Лизе сам. Представился, выпил с ней шампанского, болтая между делом о том о сем, познакомил «госпожу адмирала» с несколькими техасцами, которых, по его мнению, ей следовало знать, пересказал последние сплетни из Шлиссельбурга и, наконец, крайне удачно подгадав время и место, подвел Лизу к супругам Шелл, как раз оставшимся в одиночестве на балконе с прекрасным видом на реку Колорадо.

Лизе пара понравилась с первого взгляда. Оба высокие, подтянутые и по-прежнему энергичные, несмотря на старость уже дышащую обоим в спину. Очень разные, но в то же время невероятно похожие друг на друга этой своей сдержанностью, скрывающей силу, аристократичностью и невероятным обаянием.

– Вы ведь не брат с сестрой, не правда ли? – любезно улыбнулась Лиза, еще не разобравшаяся, в чем суть интриги, и потому позволившая себе съязвить. Бог их знает этих тихарей[20], и с чего вдруг такой интерес к «госпоже адмиралу»?

– Не удивляйтесь! – ответно и, как кажется, вполне искренне улыбнулась женщина, неожиданно для Лизы переходя на русский язык. – Мы пятьдесят лет вместе. Собаки становятся похожими на своих хозяев за куда меньший срок.

Кого именно, говоря о собаках, имела в виду Антония Шелл – типичная индианка с высокими скулами и длинным с горбинкой носом, – себя или своего мужа, способного без труда затеряться в толпе английских аристократов, так и осталось неизвестно. Но одно очевидно, колкость Лизы госпожу посланницу ничуть не задела.

– Вы из Форта Росс? – спросила Лиза, меняя тему.

– Узнаете говор? – усмехнулся посланник, тоже, что любопытно, переходя на «лингва франка»[21] всех бывших себерских колоний, да и не только их.

– Да, – кивнула Лиза, – приходилось слышать. Моя подруга как раз из Форта Росс.

– Анфиса моя племянница, – раскрыла карты супруга посланника. – Моя девичья фамилия Варзугина, и нарекли меня при рождении, разумеется, не Антонией, а Антониной.