Кейлин встала, чтобы налить мне еще чая, и я вдруг поняла, что пауза длится уже какое-то время. Я слишком задумалась, снова вспоминая все произошедшее сегодня.
– Знаешь, – вздохнула в итоге, – мне начинает казаться, что я зря все это затеяла… то есть нет, я должна узнать, что сталось с моими родителями! Но частный сыск… я думала, это будет легко с моим даром. А оказалось, что иногда с ним даже сложнее. И что многие призраки – плохие свидетели, от них ничего не добьешься. А там, где их много, я вовсе не могу работать. Не могу допросить живых, потому что мешают мертвые! Ты бы могла просто приказать им замолчать, но меня ведь не станут слушать. А ведь от меня ждут… помощи. А я…
– Милая… – начал было дядя, однако, взглянув на некромантку, осекся.
– Не смей так говорить, – Кейлин с грохотом поставила передо мной чашку, немного расплескав чай по столу и даже не заметив этого. – Слышишь? Да ты только начала пробовать – и уже сдаешься?! Может быть, ты первая из Видящих, кто всерьез пытается все изменить, по-настоящему использовать свой дар! Трудно? А как ты хотела! А еще труднее – от того, что ты не можешь ясно заявить о себе. Видящие могли бы быть полезны! Вы могли бы работать в полиции. Понимаешь, если бы ты работала в полиции, если бы тебя принимали всерьез – именно тебя, а не ниссарда Вилкинса – все было бы по-другому! Тот же Рэмвилл допрашивал бы живых, а ты – мертвых! Да ту же Юну никто бы не смог допросить, кроме тебя!
– Не очень-то много она мне и сказала, – уныло протянула я. – Точнее – внятного совсем ничего не сказала. Да и ты бы смогла поговорить с ней ничуть не хуже. Или любой некромант.
– Не смогла бы, – Кейлин плюхнулась на свой стол напротив и осуждающе уставилась на меня. – Она же приютская.
– Ну и что? – я непонимающе вскинулась. – Какое это имеет…
– Да самое очевидное. Эйфил – название местечка неподалеку. Скорее всего, ее там нашли. Это не настоящая фамилия. Да и имена приютским детям часто коверкают или попросту дают новые. А мне, чтобы связать призрака и приказывать, нужно знать его имя. Настоящее, понимаешь? Имя души. Сама-то она точно бы ко мне не вышла и не стала так свободно говорить, как с тобой.
– Не знаю, – я отвернулась. – Мне начинает казаться, что я просто, может быть, не создана для этого…
– У тебя есть дар! – обрубила Кейлин. – Значит – создана! Знаешь, у магов, например, дар всегда соотносится с характером и склонностями. Да-да, и не смотри на меня так, я – особый случай… и разносторонняя личность. В общем, не бывает такого, чтобы, скажем, дар земли достался человеку, который ненавидит цветочки. Нет, это всегда увлеченные садовники. Не бывает водников, не умеющих плавать или боящихся воды. Как и воздушников со страхом высоты. Твой дар – тоже магической природы. И его можно использовать на пользу людям. Не смей опускать руки!
Я окинула медленным взглядом кондитерское изобилие перед собой – и перевела его на лицо собеседницы. Говоря откровенно, горячность новой подруги слегка ошеломляла, хоть я и слышала, что магички стараются ни в чем не уступать мужчинам.
– Ты держишь чайную, – констатировала очевидное. – И печешь пирожные.
– Угу, – буркнула девушка. А потом, помолчав, вздохнула. – Ладно. Все равно ты вряд ли растреплешь кому-то мою тайну… видишь ли, я не только кондитер. Я в самом деле… разносторонняя личность. Считается, что в Доревилле только один некромант – старичок, служащий полиции. Только ему давно пора на пенсию, и выезжать на нежить он очень не любит. Честно говоря, и давно не может. Предпочитает допрашивать свежих клиентов из прозекторской – и то не всегда успешно. И все, кому надо, в городе знают: если вдруг покойный дедушка повадился являться и стенать по ночам, или какую дрянь увидели на кладбище, – надо шепнуть нищему у центрального храма. Или тому же старичку из управления. Мне обычно даже не надо устраивать маскарад, как тебе. Все равно в дом с агрессивным привидением или на кладбище ночью никто просто так не заявится. Приходится отдавать немалый процент выручки посредникам, а что-то они наверняка забирают и сами, прежде чем отдать мне деньги. Но оно того стоит! Никому не придет в голову, кто же тот самый скрытный некромант. И в то же время никто не удивляется. Некроманты – не самые популярные маги, нет ничего странного, что он не афиширует свою работу, не так ли? Нет, ты не подумай, я и правда люблю печь пирожные… но и магию тоже. Понимаешь, я же не могу перестать быть магом! Я – та, кто я есть. Некромант и кондитер.
Она, не вставая с места, отвесила мне шутовской поклон.
– Послушай, Пэм, – негромко заговорил Рэндаф. – У тебя, возможно, только часть информации из-за невозможности опросить всех живых… но у других детективов – чаще всего и того меньше, ведь они не могут опросить мертвых! Вопрос лишь в том, как пользоваться той информацией, которую ты можешь получить.